Пятая часть Голубого детектива Беспричинное убийство

Находиться под подозрением опасно для психики человека. Постоянно такое ощущение, что за тобой следят, и стараешься каждый свой шаг делать правильно. Особенно этот самоконтроль вступает в силу, когда находишься дома один. То и дело думаешь: а заперта ли дверь? Один ли ты? А правильно ли моешь посуду? То ли у тебя выражение на лице, когда смотришь телевизор?..

Несколько ночей я просыпался с точным ощущением, что в квартире не один. А я же сплю голый. Я хватался за член, прятал наготу под одеялом, укутывался, слышал чьи-то шаги… Это был форменный ужас, поверьте.

Наконец, я поймал себя на мысли, что пусть бы со мной хоть что-то произошло. Пусть бы меня арестовали и посадили в тюрьму, в многонаселенную камеру, где нечем дышать и где вдоль и поперек на веревках развешены черные трусы и синие майки, – в этом случае в моей судьбе появилась бы определенность взамен ожидания чего-то жуткого.

И накликал.

Подхожу как-то к дому – навстречу мне со скамейки у подъезда поднимается женщина и радостно идет ко мне. Я отпрянул: лицо женщины показалось очень знакомым, только я не понял, где и когда ее видел. Но за два шага до нее вдруг вспомнил: это она в прокуратуре стояла за мной в комнату «Канцелярии». Это отвратительное постное лицо было невозможно ни запомнить, ни забыть: оно было никаким. Особенно скучным и длинным у этой женщины был нос. Он падал со лба к нитке рта, и делал все лицо каким-то вытянутым, унылым, занудным.

- Алексей Иванович, я вас жду, - сказала женщина, не протягивая мне руки. – Пройдемте к вам в квартиру. Я звонила в дверной звонок полчаса, и думала, что вы специально не открываете, а потом решила проверить и ждать вас. А вас, оказывается, не было дома.

Я не собирался звать незнакомых женщин к себе в дом. И молча слушал рассказ о моем отсутствии дома. Меня резануло словечко «пройдемте». Арестовать она меня пришла, что ли? Я продолжал молчать.

- Я мама Андрюши, - сказала женщина, переступая с ноги на ногу. – Меня зовут Маргарита Антоновна. Вы меня помните? Я была за вами в кабинет «Канцелярии». Ну, в нашей прокуратуре.

Я спросил:

- Какого Андрюши мама?

- Вы меня помните: я еще занимала за вами очередь в прокуратуре? – не отвечая на вопрос, сказала постная женщина. – А вы еще на минутку отходили…

И тут из подъезда и в подъезд забегали все наши дворовые: соседка гадина тетя Лида, почтальонша гадина Юля с толстой сумкой на колесиках. Особый телеграф у них работает, что ли?

- Какого Андрюши? – повторил я свой вопрос.

- Жаль, что вы не были на похоронах, - смиренно сказала постная. – Пришло немного народу, были соседи, две девочки пришли из его класса – очень его любили, обещали помнить его до конца своих дней, мой брат приехал из Воронежа, очень помог. На кладбище один рабочий простудился и не мог поднимать тяжести. Мой брат… Помог… Все свои. Не было только вас.

- Вы можете сказать, про какого Андрюшу вы говорите? – настойчиво вопросил я.

Женщина вперилась в меня своими постными глазами, и уста ее не открывались. Постепенно я уловил во взгляде невзрачной женщины нечто наподобие укора.

- Я пришла познакомиться с вами, - сказала она своими синими плоскими губками. – Я мать Андрюши. Андрюши Ефимова.

И тут только до меня ясно дошло, что она – мать того, чей телефон был у меня в мобильном телефоне, а у него – мой, и что именно эта женщина занимала за мной очередь в комнату «Канцелярии». Меня как бы озарило.

- Мне жаль, что вы потеряли сына, но он никогда не был моим другом, - сказал я твердо, может быть, даже излишне жестко. – Я даже внешность его себе не представляю.

- Да? – тихо спросила постная, ловя каждое мое слово.

Она как будто не сына потеряла, а играла роль матери, потерявшей сына, – мне так показалось. Было в ее лице и в поставе фигуры что-то нарочито трагическое, как у артистки на сцене. И одета она была как-то очень опрятно, как будто собралась показаться перед большой массой людей, глазеющих на нее на одну.

- Повторяю: мне жаль… Но я вашего сына даже никогда не знал. Я никогда ему другом не был, а он мне – и подавно. Я и не знал, что он умер, и на похороны его мне было приходить как-то странно. Почему вы говорите, что только меня там не хватало?

- А Валерий Васильевич мне дал ваш домашний адрес, чтобы я выспросила у вас мельчайшие детали поведения Андрюши в последние минуты его жизни на земле.

Мы помолчали.

- Кто это – Валерий Васильевич? – спросил я, не понимая, о чем она говорит – о каких последних минутах жизни на земле я должен был знать.

- Наш общий следователь, - тихо, по-родному сказала постная женщина.

Будто имя следователя должно было нас сблизить невероятно.

Вообще, несмотря на свою постность, женщина говорила чисто и выразительно, как заслуженная артистка РФ. Я просто-напросто отодвинулся от незваной артистки.

- Следователь? – повторил я. – На каком основании он вам дал мой домашний адрес? Я с вашим сыном даже не был знаком. А вы говорите, что только меня одного на его похоронах и не хватало. Я вас впервые вижу. Откуда я могу знать его мысли в последние минуты жизни на земле?

Зачем я, дурак, сказал эту глупую фразу: «Я вас впервые вижу»? Я же видел ее второй раз – первый был у дверей «Канцелярии».

Тут отступила чуть назад артистка.

- Значит, следственным органам предстоит много работы, - промолвила она. – Упираетесь. Отказываетесь. От мертвого… Значит, он вам и бессильный страшен. И меня вы никогда не видели. Это не я занимала за вами… Я вас тогда сразу запомнила… Но Валерий Васильевич раскопает. Он от своего не отступит. Смерть молодого человека так даром кое-кому не пройдет. Делаете вид, что даже не знаете моего сына. А как же тогда он вами чуть не бредил? Каждую секунду повторял: «Алеша… Алеша»?

- Да? – в свою очередь вопросил я, искренне пораженный, что был кто-то, кто мною бредил. – Может, он бредил каким другим Алешей?

- Не думаю, - сказала постная. – Не думаю. Вы очень похожи на его идеал. Андрюша и в детстве, и в юности всегда стремился знакомиться только с хорошими, цельными мальчиками. Его не привлекали разные бизнесмены и олигархи. Он и сам был трудоголиком. У него в трудовой книжке одни благодарности. Например, в рамках подготовки к 200-летию со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина он подготовил спектакль-композицию «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеде». Вы не были задействованы в этой композиции?

- Я? – пораженный неожиданным вопросом повторил я.

- Я просто так спросила, - постно сказала женщина. – Вдруг…

Мы помолчали. Я возобновил разговор первым:

- Поверьте, - сказал я примирительно, полагая, что разговариваю с умалишенной, потерявшей рассудок на почве ранней гибели сына, - я с вашим сыном даже не был знаком, и не представляю себе, как он выглядел. Я не мог быть, как вы выразились, «задействован» в его спектакле, потому что мы не были знакомы с вашим сыном. Мы не были с ним знакомы, - повторил я в разрядку, внятно и тихо. - Имя Алеша носят многие люди. Это чистейшее недоразумение. Поищите Алешу среди его товарищей по работе, среди тех, кто был задействован в его композиции. Я ко всему этому не имею ни малейшего отношения.

И, обойдя стоявшую напротив меня сумасшедшую женщину, я направился к подъезду.

- Другими словами, вы мне советуете учить ученого – нашего следователя, человека, который на раскрытии убийств собаку съел, - быстро выговорила мне вслед постная. – Можете поверить мне на слово: я не последую вашему совету. Я узнаю, я докопаюсь, почему номер вашего телефона оказался в телефоне моего сына.

У человека сзади глаз нет, но боковым зрением я увидел, как к постной матери тут же подскочила соседка гадина тетя Лида. Откуда только взялась! Но над некоторыми событиями человек не властен, господа.

- От самого себя не убежите! – это было последнее, что я услышал от постной.

В моем положении может оказаться каждый: однажды вам сообщают, что вы убили абсолютно неизвестного вам человека, и вы попадаете в ситуацию, когда вынуждены доказывать, что никого не убивали. Я не юрист, но где-то слышал, что это не человек должен доказывать свою невиновность, а работники юстиции – его виновность.

Но сколько бы я ни вел себя равнодушно к событиям, которые ворвались в мою жизнь, каждый день и каждый час убеждали меня в том, что я должен что-то делать. Я обязан был встать на свою защиту – больше это сделать было некому.

Поэтому на следующее же утро я пошел в Юридическую консультацию. Там мне предложили пройти в кабинку к адвокату Татьяне Абрамовне Румянцевой. Мне бы сразу отказаться и подождать, когда освободится мужчина-адвокат, а я пошел.

Передо мной сидела очень красивая дама, старше меня лет десять. Просто писаная красавица. Она указала на стул напротив себя. Я коротко изложил ей странную ситуацию вокруг себя: живу, никому ничего не делаю плохого, убежденный защитник животных, а мне вдруг ночью звонит из прокуратуры какой-то человек и предлагает немедленно прийти к нему на допрос в качестве свидетеля убийства. Но вскоре я становлюсь, как я понимаю, не свидетелем, а обвиняемым. Притом, что я того человека, который убит, даже не знал.

- Вы его убивали? – коротко и кротко спросила Татьяна Абрамовна. – Честно? Я возьмусь за ваше дело только в том случае, если с самого начала мы будем друг с другом откровенны. С самого начала, с первого слова.

- Кого?! – вскричал я.

- Тише, - осадила меня красивая дама. – Тс-тс-с-с.

Я вскочил со стула и выбежал из Юридической консультации. Я мчался по улице  в таком гневе, что, казалось, способен на убийство нескольких человек сразу. Я вдруг увидел всю отвратительность следователя Перова, постной твари-матери какого-то «Андрюши», гадины-адвокатши, но самый сильный гнев у меня вызвала страна Россия, в которой возможны такие чудовищные вещи, как обвинение абсолютно невиновного человека в самом страшном из преступлений – в убийстве. Забыв о нелепой подписке о невыезде, я стал разрабатывать план немедленного бегства из России.

Начать следовало с иностранного паспорта. Оформлять его мне никогда не приходило в голову, потому что у меня никогда не было денег на загранпоездки. Для меня выехать за границу было несбыточной мечтой детства. Теперь она во мне ожила. Я принял решение начать оформлять заграничный паспорт. Делать это нужно было спокойно, вдумчиво. Нельзя будет показать ни одной жилкой лица, что я собираюсь умотать из нашего гадюшника навсегда. Мне было глубоко наплевать, что обо мне будут думать, что это я убил какого-то Еремина или Ефремова по имени «Андрюша». Пусть обо мне думают, что хотят, я-то лучше всех знаю, что никого не убивал. Затем передо мной стали развертываться мечты о том, как я уеду и не вернусь: я буду ночевать под мостом Сены, Луары, буду идти по пустынной дороге американских прерий… Я убегу, я, невинный человек. Я буду прятаться от тех, кто обвиняет невинных людей в убийстве, а у самих на уме только одно: успокоить заключенных, которым нужна половая разрядка. Я не собирался повторить путь несчастной Беллы-Моны Лизы. И тут я окончательно понял, что мне нужно делать: я должен немедленно жениться.

Вдвоем жить не так страшно. Нет ничего страшнее в этой жизни, чем одиночество. Вдвоем можно перенести все нападения. По крайней мере, мне будет, с кем поговорить о том, что меня терзает.

Я должен жениться. Не знаю, что я буду делать «с ней» в постели, но, по крайней мере, несколько дней в женатом состоянии я протяну, а потом всю жизнь можно считаться разведенным. Это прекрасный социальный статус. Больше не нужно будет врать, что моя жена когда-то давно погибла в автомобильной катастрофе. Никакой катастрофы не было. То есть она была – не было любимой жены. В катастрофе погибла женщина, которая меня обожала и шагу мне ступить не давала. Эта влюбленная женщина боготворила меня, преследовала меня по пятам, согласна была быть со мной «просто так» - она выражалась именно такими словами. Она подозревала, что я предпочитаю несколько другой пол. И вот она, эта единственная в жизни понимавшая меня душа, врезалась на полном ходу в телеграфный столб – и была такова. Один только Бог знает, как я ненавидел эту женщину. Она мне была отвратительна всей своей натурой, один ее внешний вид вызывал во мне стойкое предубеждение против женщин вообще. Но теперь я понял: Катя была идеальной парой. И-де-аль-ной. Сейчас я был бы спасен. Она была бы моим алиби.

На ком мне жениться теперь? 

Автор: НикКуз

Продолжение следует.

Свое мнение о детективе можете высказать по адресу автора: mr-niq@rambler.ru