Воздушное создание (Безе)
В противоположном конце вагона электрички я увидел знакомое лицо. Я скорее отвернулся к окну. То был парень, которого у нас в городе все звали Зоя Безе. Почему Зоя и почему Безе я не знал. Я видел его на улице сто раз. Он был очень жеманен, вертляв, куртуазен в самом пошлом смысле. Вдруг он плюхнулся напротив меня. - Знакомые лица! – жеманно протянул он. – На природу примагнитило? Действительно, в этот день мне захотелось съездить за город. Поехал на Дубовку, в район Волжского водохранилища. И надо же – Зоя Безе! На станции Пичуги я решил выйти. Безе последовал за мной. - Я выехала на природу продышаться, - щебетал незваный товарищ. – Но, знаешь, я натура изнеженная, воздушная. Не смотри, что у меня пухлые щеки, это моя конституция, а так я вся сижу на морковной диете с утра до вечера и только изредка позволяю себе съесть крохотный кусочек пирожного безе. Крохотный, малюсенький! Ах, безе… По-французски это означает «поцелуй»… Если нам встретится хоть один комар, я упаду в обморок! Не позволю, чтобы меня на природе заела мошка, черт бы ее подрал! Вышли и пошли в редкий лесок, видневшийся невдалеке. Вошли в лесок, пошли по тропинке. Зоя Безе болтал без передышки, рассказывал всякие забавные истории из жизни нашего замкнутого общества. Наконец, решили присесть на пенек. Присели. Зоя болтал. - Боже, я же болтаю, тебе слова не дала сказать! Вот что значит одичалость в наше время мегаполисов и метрополитенов. И замолчал. Мы прислушались к лесу. Он романтично шумел и благоухал сильными запахами земляники, трав, цветов. Шум шел сверху, где качались верхушки деревьев. - Как хорошо, - сказал я. – Так хочется спать… - «Як умру, похороните на Украйне милой, - протянул Зоя Безе. – Посреди широкой степи выройте могилу»… Особый цимес нашей случайной встрече придавало то, что нас друг к другу не тянуло. Блондин Зоя не вызывал во мне никаких эмоций, и я, по-видимому, в нем тоже. Мы снова углублялись в лес, кружили тропками, я думал о своем, он болтал… Где-то вдали остался единственный признак цивилизации: грохот проносящейся электрички. Мы опять присели, на этот раз на поваленное дерево. Перед ним стоял высокий пень. Мы разложили на нем скудную еду: хлеб и несколько кружков колбасы, бутылку воды и луковицу. Вынули из карманов мобильные телефоны – на пне получился красивый современный натюрморт. Сидели рядом и слушали лес, вдыхали его ароматы… И вдруг во мне поднялась совершенно бешеная волна нежности к вертлявой Зое. Я ее захотел. Меня подогревала необязательность нашего контакта. Уделаю ее, этот французский поцелуй, – разошлись – и забыли. Видимо, и у него вдруг появились сходные мысли. Мы как-то одновременно повернули друг к другу головы. Я вгляделся в его лицо – он в мое. Я вдруг ему сказал: - Пододвинься поближе, скажу что-то на ушко. Он подскочил ко мне и подставил ушко. Я обнял его лицо, прижал губы к уху, повернул его лицо к себе и поцеловал. Он в моем объятии сразу же застонал. Наш поцелуй пах лесной земляникой, нас обдавал аромат хвои. Зоя обвил мою шею своей рукой и пододвинул голову под мое лицо. Мы словно лежали в кровати – он подо мной, я на нем. Зоя мне отдавался… - Боже мой, как ты меня целовал! Это же безе… – сказал он, когда мы объятия разомкнули. – Я могу подумать, что ты в меня влюбился. Не кружи бедной девушке голову, а то я поверю и размечтаюсь… Я встал и пошел в сторонку отлить. А дальше произошло вот что: когда я уже стряхивал, вдруг что-то произошло, сам не знаю что – то ли меня укусил комар, то ли я ступил на сучок, - но только я покатился вниз в овраг, и не было у меня возможности схватиться за что-нибудь и остановиться. Через мгновение я оказался на дне оврага. Пытаюсь понять, что со мной произошло. Зоя Безе стоит на вершине склона и смотрит на меня с удивлением. А я лежу. Только захотел встать, как всего меня пронзила острейшая боль. Я крикнул и тут же погрузился во мрак. Через мгновение я из него вынырнул – и снова увидел удивленное лицо Зои Безе, но только уже не на вершине склона, а прямо над собой. - Ты не можешь встать? Головой ударился? – спрашивал он. – Где боль? Падая, я, видимо, сломал правую руку и правую ногу. - Я смотрю, - рассказывал Зоя, - ты встал над оврагом, пописал, а потом вдруг полетел вниз. Почему? - Не знаю. В глаз укусило насекомое… Позвони в скорую. Подняться я не мог. Зоя побежал наверх, но минут через пять вернулся без телефонов. - Мобильников нет. Мы оставили их на стволе. Уже спиздили! За нами кто-то подглядывал! Хорошо, что мы ничего не делали, только разок поцеловались. Бутылку воды уволокли и телефоны. Боже, там все мои знакомые!.. Я пытался уговорить Зою бежать за людьми, но бесполезно. Он приказал мне лежать на спине, как я лежу, сломанную правую руку положил мне на грудь и велел держаться за рубашку, чтобы рука не сползла. Сломанную ногу водрузил на здоровую и привязал пуком длинной травы. Подлез под меня, велел здоровой левой рукой обхватить его за шею. И он поволок меня на себе – но не наверх из оврага, а вдоль него. - Мы найдем место не такое крутое, и выберемся отсюда, из этой чертовой ямы... Он тащил меня по дну оврага и приговаривал, задыхаясь: - Вот было у меня предчувствие, что сегодня что-то произойдет. Я такая нежная, я такая воздушная, и на тебе, вляпалась в историю… Он волок меня на себе, и я не представляю, как он это делал, потому что я большой и тяжелый, а Зоя – воздушное создание, как французское пирожное безе. Временами он выбивался из сил и ложился на живот. Тяжело дышал. Я, лежащий на нем спиной, продолжал его уговаривать бросить меня и бежать за людьми, а он отвечал: - Не нуди. Вытащу из оврага, тогда посмотрим, что делать, - и тащил меня на себе дальше. Сломанная рука лежала у меня на груди, я пальцами ничего не чувствовал, но мог схватить себя за рубашку, а сломанная нога лежала на здоровой ноге. Безе волок меня, теряя последние силы. Каждый раз, как он падал, чтобы отдышаться, мне казалось, что больше он меня не протянет, но откуда-то в нем брались еще силы, и он тянул меня вперед. Наконец, ему показалось, что овраг помельчал. - Держись, - предупредил он меня шепотом – у него от усталости не было сил говорить, - сейчас начнем подъем. Я немного наберусь сил. Я же нежный, измучен морковной диетой. И мы поволоклись наверх по косой – не по катету, по гипотенузе. В нескольких местах я чуть не скувырнулся и не полетел обратно вниз. Это происходило из-за того, что я терял сознание и не помогал Зое, отталкиваясь от земли левой ногой, а становился невероятно тяжелым. В это трудно поверить, но мы оказались опять наверху. Стали рассуждать, далеко ли мы ушли от «нашего места». Я уговаривал Зою побежать на станцию, попытаться вызвать скорую помощь, но Зоя не соглашался меня бросить. - Ты что, - говорил он, - чтобы я, сталинградец, бросил товарища на земле? Да я тебя потом не найду! - Я буду кричать. - Ты будешь кричать, а я не услышу! Я туг на ухо. Я глухой, так и знай! И не уговаривай, я ничего не слышу! И он старым способом потащил меня дальше. Он волок меня на себе до тех пор, пока не стемнело. Без еды, без воды! Мы двигались явно не в ту сторону. Мне казалось, что мы давно должны были бы быть на станции, но впереди шел лес и лес. Вдруг лес поредел и мы оказались на поляне. Таких полян было уже двадцать на нашем пути, но эта напоминала опушку леса и поле. - Я же говорил, что этот проклятый лес должен когда-нибудь кончиться, - шептал Зоя Безе. Небо было в звездах. Мы проваландались до ночи. - Вдалеке я вижу огоньки, - сообщил Зоя. Я снова уговаривал его бросить меня здесь, сбегать за подмогой – бесполезно. Несчастный парень волок меня на себе теперь уже не по лесной траве и кочкам, а по твердой, как железо, земле. За мной поднималось облако желтой пыли. Прошло часа два такой «езды», я уже ни на что не реагировал, мне было все равно, что делает этот человек, у меня не было сил смягчать толчки и удары о кочки. Мне казалось, что моя спина – сплошной синяк. - Главное – держись за мою рубашку, вцепись и держись, а если отпустишь, то мы оба пропали, - повторял Зоя, и я изо всех сил держался рукой за его ворот. - Пришли! – услышал я радостный шепот Зои. Он отпустил меня, я лег плашмя на землю и уставился в черное небо, усыпанное звездами. Лаяли собаки, рвались с цепей, цепи звенели. Зоя разговаривал с какой-то женщиной. Разговор шел в скандальных тонах. - Какая вам, пьяницам, медицина? Пить ему захотелось! Нет у нас никакой воды! – разорялась невидимая в темноте женщина. – Убирайся отсюда, сейчас волка спущу с цепи, у меня волк! Но Зоя оказался не из пугливых. У него опять прорезался голос и он стал приводить женщину в чувство. - Гражданка, если вы не прекратите хулиганить, то я вас привлеку по 124-й статье уголовного кодекса России – неоказание помощи больному! В тюрьму засажу на три года! Где тут у вас телефон?! - Ой, он меня в тюрьму грозится засадить! Ночью явился, поднял всю семью, и еще грозится! Да я сама тебя засажу, пьянь несчастная! В разговоре послышался и третий голос, девичий. - Ой, испугались мы вас! – пищала девушка. - Только сунься в дом, я тебе вилами голову отсеканю! Мужчин, видимо, в доме не было. - Да есть тут у вас хоть один мужик, черт возьми?! – взревел басом Зоя Безе. Куда только девались его жеманность и воздушность! С женщинами разговаривал серьезный мужчина! – Терпения никакого нет разговаривать с бабьим племенем! - Вон, иди за три дома, к Фроловым, там найдешь себе собутыльников! Будет там тебе и вода, и водка! И твоему дружку! – был ответ, заглушаемый неистовым собачьим лаем. - Дайте хоть кусок веревки – сломанную руку привязать! - Повеситься тебе веревку! Алкоголики проклятые! – отвечали наперебой женщины. - Ну и дуры! – крикнул на прощанье Зоя. Он поволок меня по деревенской улице дальше, за три дома. - Сволочи, даже водички не дали… Тащились мы туда, мне показалось, полчаса, не меньше, так как сразу от этого дома, где Зоя ругался с женщинами, шел опять овраг, а из него тоже надо было вылезти. Как мой несчастный товарищ оттуда выполз, могу только догадываться: на дне Зоя свалился и больше не мог подняться. Тогда только последовал моему совету – бросил меня внизу, а сам отправился за подмогой. На четвереньках взобрался наверх, к избе Фроловых. Но какая могла быть подмога у Фроловых, если все спали в лёжку и даже не проснулись на хоровой собачий визг всей деревни! С Зоей пришел только мальчик лет семи, его звали Фима. Единственное в доме трезвое существо. - Я не пьяный, - сказал он, - от пива люди не пьянеют. С помощью этой мышки меня все-таки подняли наверх и положили у забора, подстелили мне старую овчину. Фима принес нам воды, я попил и уснул. Начало светать, когда надо мной склонилась какая-то женщина, от которой разило перегаром. Это был местный фельдшер, за ней сбегал мальчик Фима, разбудил ее. Фельдшер была не женщина, а мужчина – просто он был взлохмаченный и ничего не соображал. Но понял, что у меня перелом ноги и руки. - Переломы, - пропел он женским голосом, и я отвернулся от него, чтобы уйти от перегара. – У вашего товарища переломы. - Вызовите врачей, отправьте нас в Волгоград! – требовал Зоя. - Волгоград? – удивился фельдшер, сделав свой голос еще более женским. – Какой Волгоград? Вам уж ближе теперь Фролово. - Ну, во Фролово! – говорил Зоя басом. – Какая нам разница-то? Мужику нужна медицинская помощь. Переломы же! - Переломы, - согласился фельдшер. – На переломы не наложишь соломы, нужен гипс, а у нас его - пипипс. - У вас есть телефон, господин фельдшер? - Какой и у вас – мобильный, - отвечал фельдшер. - Да нет у нас телефона! Был бы – стали бы мы тащиться к вам из леса?! Забыли на дереве, где сидели! - А у меня мобильный есть, - сказал фельдшер, - но по нему звонят с деньгами. - Я вам заплачу… Договорились на 100 рублях за звонок. Оставили меня лежать под забором на шубе, а сами пошли в избу к фельдшеру звонить во Фролово. Я снова погрузился в беспамятство. Вспоминаю обрывки: как рядышком ходил петух, с большим любопытством смотрел на меня то одним глазом, то другим. Но к нему хозяйской походкой подошла курица, клюнула его в хвост, и петух испугано убежал. Потом помню, как Зоя Безе сидит возле меня, смотрит вдаль и говорит: - Не приедут никогда. Вот тебе Россия. Вызываешь скорую помощь, а она не едет уже два часа. Наверное, бензин кончился. - Наверное, - говорю я, - шофер запил. - Чего? Чего? – склоняется ко мне Зоя Безе. – Скажи чуть погромче! Я кричу из последних сил: - Я говорю, он, наверное, запил! - Теперь услышал. Ты почаще шепчи, чтобы я знал, что ты еще живой, - говорит Зоя. – Солнце припекает, гад, никакого спасу от него! Я вижу, как он снимает с себя рубашку и стоит надо мной, раскрыв ее, как тент. - Хорошо в тенечке, - говорю я. Последнее, что помню в этой деревне, это разговор Зои с мальчиком Фимой. - Дай слово, что ты больше никогда не будешь пить пиво. - Не дам! - Дай! Пиво пить нельзя, приучишь себя к алкоголю, вырастешь алкоголиком. - А мамка с папкой говорят, что с пива люди не пьянеют! - Пьянеют и еще как. Сам читать умеешь? Вот возьми бутылку пива и прочитай, что написано на этикетке. - Что? - Что в нем содержится алкоголь!.. А потом меня везут в машине в больницу. Врач сидит рядом с шофером, к нам спиной, рядом со мной медсестра и еще кто-то. Трясет нас ужасно, а я пытаюсь понять, что за блондин рядом с медсестрой. Это же Зоя Безе! Он держит мою правую руку, чтобы она не упала с груди, - единственное положение, в котором она может находиться. Потом – больница. Приемный покой. Врач спрашивает мое имя, а мы же с Зоей так и не познакомились. Зоя отвечает врачу: - Спросите его сами! - А вы что, не знаете? - Я-то знаю, как зовут моего двоюродного брата. Мне нужно, чтобы он сам сказал. Больной! – кричит мне Зоя. – Назовите свое имя! - Меня зовут Алексей Иванович. - А фамилия у вас есть? Я называю фамилию. Зоя говорит врачу, как будто он и сам тоже врач: - Я считаю, что ему уже лучше. Утром не мог себя назвать, я его уже спрашивал… Но это еще не все. Врачиха настаивает, чтобы я остался в больнице, а Зоя требует, чтобы меня отправили по месту жительства в Волгоград. И добивается своего! - Мы сталинградцы! Как я буду навещать моего двоюродного брата? Я же на работу хожу каждое утро! Он мне нужен под рукой! А я ему! - Кто вас туда повезет, молодой человек? – втолковывает ему добрая женщина в синем халате. – У нас нет сопровождающих. - Зачем нам сопровождающие, когда я сам сопровождающий? - Поймите, я не имею права отправить такого тяжелого больного, с двумя серьезнейшими переломами, в Волгоград без сопровождения! Но у нас нет свободного фельдшера! - Понимаю. Но поймите и вы: я ему брат. Я лучше всяких сопровождающих!.. Загипсованного, но накормленного и напоенного (правда, не вымытого), меня снова погружают на носилки и волокут в машину скорой помощи. Вдвигают носилки внутрь, и мы едем домой. Рядом сидит Зоя. - Слушай, - спрашиваю я его, - как тебя зовут-то? - Толя, - отвечает он и смотрит в прорезь окошка, где вьется шоссе, ведущее в Волгоград. Автор: НикКуз
Разделы парней
