Взрыв
Одиночество достало. Не в том даже смысле, что хочется присутствия в квартире другого человека. Скорее наоборот: боюсь этого с невероятной силой. Одиночество в смысле душевной пустыни. Вот оно достало.
Вошел как-то в почти переполненный троллейбус – и сразу, мгновенно уперся взглядом во взгляд мужчины, обладавшего сверхпритягательной силой. У меня сразу зашевелился, к животу покатила сладкая волна, которую только оставалось удерживать. Мужик был где-то в середине салона. Протиснулся к нему. Пока ехали и троллейбус трясло на ухабах, без слов поняли друг друга. Любопытно, что пока стояли рядом ни разу не взглянули друг на друга. Вышли у метро. Пошли рядом. Поехали вместе. Пришли ко мне.
Это был взрыв страсти, нет – страстей, всех сразу! Я не знал, как зовут этого человека. Но я так ласкал его, так его целовал, словно он мне самый дорогой на свете. И этот мужик оказался на тот момент для меня самым подходящим: он лежал на спине и безропотно, сам наслаждаясь, принимал мои жаркие ласки, отвечал поцелуем на поцелуй. Он не проявлял ни активности, ни пассивности – он просто был со мной, а я был с ним, и этого в тот вечер было достаточно.
Взрыв страсти был таким мощным, что в один момент я вдруг искренне пожалел, что подо мной нет пизды. Да-да-да! Обыкновенной пизды, в которую я бы сейчас мог воткнуть свой воспаленный член! Я тыкался залупой в мягкую промежность под яйцами покладистого мужика, и горько страдал из-за того, что я никогда, никогда не смогу войти в женщину, отдать ей мою сперму, чтобы она пролилась, доставляя не только мне одному наслаждение, но чтобы от нее был толк.
Я лег на горячего мужика плашмя, лежал на нем, нежно обнимал его за голову, прижался к его щеке своей щекой, временами с чувством целовал его в нос, в губы – я искренне любил человека, про которого не знал ровным счетом ничего. Это был взрыв. Да, взрыв того, что во мне копилось от одиночества, - и накопилось-таки в изрядном количестве. Я любил не человека, а его анатомию. Но без всего этого ни один из нас существовать не может: нам нужен кто-то рядом. Это потребность, с которой мы рождаемся. Одиночество – жестокое насилие над собой. Одиночество, которое я избрал, требует мужества. Но в тот вечер оно покинуло меня, стоило мне только встретиться глазами с человеком, который воспалил меня.
В те минуты, когда я был с этим неизвестным, моя страсть достигла такого апогея, что мне хотелось одного: чтобы моя плоть досталась женщине. Ненависть ко всем женщинам земли владеет мною безраздельно. Но в тот момент я хотел именно женщину. Однако я знал, что между мной и пиздой такая гигантская дистанция, что мне не суждено увидеть моего ребенка. Люди достигли Луны и Марса, они побывают на планетах, которые находятся от нас на расстоянии световых лет. Но между мной, земным мужчиной, и земной женщиной расстояние еще дальше. Мы никогда не встретимся. Мы никогда не соединимся и не пересечемся. «Что же со мной происходит? Почему я такой? – спрашивал я себя, прижимаясь к неизвестному человеку и лаская его со всей силой моей страсти. - Я ласкаю мужика, даже имени которого я не знаю. Но если я спрошу, как его зовут, он мне соврет. Что нас соединяет, кроме страсти? Ничего»…
Видимо, я замер на мужике надолго. Ему было тяжело. Во мне заговорила совесть, и я сполз с него, не выпуская из объятий. Он, безропотный, благодарно вздохнул.
- Как тебя зовут? – спросил я, чтобы скрыть мои мысли о недостатке пизды. Мне казалось, что ночная тишина передаст мои ощущения, и партнер обидится.
Глаза мужика засверкали тем светом, который привлек мое внимание в первый миг встречи. Он замычал и сделал несколько движений руками. Он был немой. Мое сердце преисполнилось еще более горячей любви к этому человеку. Я снова взобрался на него, он добродушно принял меня на себя, обнял, я ласкал его с усиленной страстью, в эти минуты он был для меня самым дорогим существом на свете, и я спустил ему на живот. При этом я всегда кричу, потому что испытываю очень острые ощущения, но в тот раз было не с криком, а с рычанием. Оно продолжалось долго, я не мог успокоиться. Меня колотило изнутри, я содрогался – и мне не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Мне казалось, что от перенапряжения внутри меня разорвется какой-нибудь жизненно важный орган, например, сердце.
Наконец, все кончилось. Я остался жив.
Я лег на мужика абсолютно без сил. Я отдал пустоте свою сперму с такой затратой энергии, что ее бы – да в мирных целях.
А потом я помог партнеру. Он очень долго не кончал, и я не мог спросить его, будет ли он это делать или, может быть, ему и не хочется? У него то поднимался, то падал. Тем не менее мои героические усилия не пропали даром: не меньше, чем через полтора часа, он, наконец, кончил.
Я ненавидел его. Но еще больше – себя. Мы лежали, тесно обнявшись, имитируя любовь и единение. Но все мои мысли были о том, что жизнь моя - никчемная, зряшная, напрасная. Как из нее выйти, я не знал.
Одни люди думают, что живут в первый раз. Другие – что в последний. А третьи – что никогда не умрут. Я отношусь к самой глупой категории - к первой. Мне почему-то кажется, что еще придется сыграть второй акт. Но когда это будет? И кем я буду тогда? Буду ли я троллейбусом - или вновь пассажиром троллейбуса? Войду ли в него, увижу ли того человека, от одного взгляда которого у меня начал подниматься и захотелось того, от чего я отказался, чтобы сохранить драгоценное одиночество? Будет ли меня терзать, изматывая, ненависть к женщинам, или она перейдет в свою противоположность – в сладострастие?
Автор: НикКуз
Разделы парней
