Он говорил мне...

В купе поезда «Волгоград-Москва», который уходит из Волгограда в 18.46, вместо четырех человек набилось семеро. Две женщины, двое детей, девушка, мужчина и я. И все мы были с билетами. Мое место было внизу. На нем и сидели: я, мужчина и девушка. Напротив сидели две женщины с детьми.

В Арчеде детей с трудом загнали на верхние полки, уложили спать. Мы с мужчиной сидели, почти прижавшись друг к другу. Касались то плечами, то ногами. За это время мы, не обменявшись, впрочем, даже парой слов, сблизились, и поняли, что нам нравится прижиматься друг к другу. От его ноги исходило приятное тепло. Нога была мясистая, крупная. Настоящая мужская. Мужчина был средних лет, с лицом простым и мужественным. Профиль у него был грубоватым, анфас – красивый парень.

Мы делали вид, что просто так сидим, на самом деле наше случайное соседство было отнюдь не случайным: нам нравилось прижиматься друг к другу. Об этом не должны были догадаться наши соседки. Вообще я сначала думал, что этот мужчина едет с девушкой, но оказалось, что они чужие.

Наконец, в Филонове все поняли, что так дальше продолжаться не может, все хотели спать. Я отпал на стенку и стал задремывать, у меня перед отъездом был трудный день. Мужчина продолжал сидеть прямо. Но мы продолжали касаться друг друга ногами.

В Дуплятке вышли все, кроме нас с мужчиной. Женщины вынесли спящих детей, с ними ушла и девушка. Пока ехали, я узнал, что все они были железнодорожницами, которые возили детей в Волгоград на осмотр в областную больницу. Они жили на переездах: девушка была стрелочницей, а две женщины - женами стрелочников.

Как только со стрелочницами попрощались, мой сосед запер дверь и сказал: 

- Наконец-то. Давай спать.

И мы стали застилать свои постели. Он стелил на нижней полке, и я на нижней. Пока стелили, касались друг друга задницами, даже старались коснуться. Он не смог вдеть подушку в наволочку – я ему помог. Стали раздеваться – разделись до трусов. В глаза не глядели, но руки, бока друг друга касались. Оба встали, чтобы погасить свет – столкнулись. Погасили свет. В купе осталась гореть синяя лампа. Мы обнялись. Стоя. Молча. Нетерпеливо. Дождались.

У меня стоял от одного его вида. У меня стоял с самого Волгограда! У него, видимо, тоже. Когда он раздевался, я увидел, что одежда скрывала сильное, мускулистое, загорелое тело. Это было тело по-настоящему красивого парня. По сравнению с его оттопыренной, крутой задницей, моя жалкая толстая жопа выглядела вчерашней котлетой. Я вообще никаким спортом не занимаюсь.

– Сними с меня трусы, - сказал он.

Я сел на полку и послушно стянул с него трусы. Тут я увидел белый треугольник: мужик загорал на пляже, и осталось незагорелым только это место – под плавками. Это было так сильно, что я, не приподнимаясь с полки, взял в рот его член и стал сосать.

Я даже не посмотрел, какой он, этот член, - сосед не внушал мне ни малейшего сомнения в здоровье. Меня не смущало, что его член от многочасового сидения на одном месте был потным – его пот был вкусным, мужским. Из мочеиспускательного канала текло. Жидкость была густая и вкусная. Я не просто сосал – от вагонной тряски я заглатывал головку, забирал в рот весь ствол, мои руки не могли оторваться от его яичек, от его тугой задницы. Я прижимал его к себе, вдавливал в рот его член – до самого горла. Вдобавок он держал обеими руками мою голову и насаживал на свой член. Я сосал с жадностью. Но сосед  был опытный ебарь. Это было видно не только по его пружинистой фигуре. Он вынул свой член из моего рта – и повалил меня на полку, лег на меня. Мы целовались. Он целовал меня, как женщину. Не знаю, почему я вдруг почувствовал себя женщиной. Но именно это и происходило тогда в вагоне.

Сосед был со мной так нежен, и так сильно обнимал меня, и так он наслаждался моей наготой и моей беззащитностью под ним, что я почувствовал себя именно женщиной. Он начал приподнимать мои ноги себе не плечи, но тут я запротестовал:

- Нет, нет, - зашептал я страстно, - я не даю, не даю!

– Почему? – прошептал спокойно мужчина, чуть приподнявшись надо мной и глядя мне в глаза.

В свете синей лампы он выглядел фантастическим красавцем: настоящим самцом. Он вел себя благородно, дружески, я бы сказал – по-человечески. Ни малейшего следа приневоливания, насилия.

– Почему? – удивленно спросил он.

И я растерялся: я не знал, что ему ответить. Я не знал, почему я не даю. Я пожал плечами. Он склонился и вновь его широкие, пухлые губы коснулись моих губ. Он открыл рот, вынул язык и проник им в мой рот. Я открыл рот – наши языки встретились.

Это был немой разговор: вот так его член вошел бы в мою попочку и вот так нам было бы хорошо. Я поддался сладкой неге поцелуя, обнял мужчину рукой за шею и притянул к себе. Мы целовались под стук колес. Мужчина рукой взял мой подбородок и сжал мои щеки. Я почувствовал себя в его полной власти.

Вагон мчался вперед, а мне казалось, что я падаю в какую-то ватную пропасть. Его горячая ладонь, обхватившая мое лицо, была сильной, мягкой… и родной. Мужчина оторвался от моих губ и я услышал спокойную речь:

– Давай попробуем. Если тебе будет неприятно, мы тут же прекратим. Я сделаю так, что тебе не будет больно. Нам просто будет хорошо вдвоем. Мне кажется, что мы вообще могли бы быть всегда вдвоем. Ты целуешься так, как никто на свете. А когда ты мне перед этим сосал, то скажу тебе правду: такого я еще никогда не испытывал. Ты бесподобен…

И он вновь закрыл мой рот поцелуем. Минуты казались часами.

– Давай жить вместе, - очень просто сказал он. – Я живу один. Мы будем жить вдвоем. У меня двухкомнатная квартира на берегу Волги. Давай жить вместе…

Его член упирался в мои яички, мужчина делал ритмические движения, как будто он вталкивает в меня свою головку. Своим тяжелым телом он придавил меня так мягко, так красиво, что мне стало божественно хорошо. Мне захотелось, чтобы так было со мной всю мою оставшуюся жизнь. Не раздумывая больше ни о чем, я сам попытался вознести ногу ему на плечо. Он мне помог. И тут же вознес вторую. В ту же секунду его рука нащупала мое очко, помассировала его.

– Я не давал, никогда, - с испугом повторил я.

– Ничего, ничего, я понял, не бойся, все будет хорошо, - сказал мужчина.

К очку приблизилась головка его члена.

– Ничего не делай, просто лежи и все. Я все сделаю так, что ты даже не почувствуешь, - сказал спокойно мужчина.

И я покорно расслабился.

– Не напрягайся.

– Я не напрягаюсь.

– Нет, ты напряжен, ты меня не пускаешь. Расслабься абсолютно, не будет больно.

 Я расслабился, как мог.

– Разбрось коленки еще шире… Хорошо…

Его пальцы массировали мое очко, и мне стало щекотно. Он послюнил пальцы и снова стал массировать. Один палец тихонечко стал влезать в очко.

– Больно? – спросил он.

– Нет, - ответил я.

– Не зажимайся, не надо…

Его палец углублялся внутрь меня.

– Больно?

– Нет.

– Вот видишь, я же говорил… Раздвинь еще коленки, еще шире, еще…

Я в точности исполнял все его советы. Его палец внутри меня стал вертеться и делать движения взад-вперед. Мне стало приятно, я выгнулся.

– Приятно? – тут же спросил мужчина.

– Да, - признался я.

– Вот видишь, а ты боялся…

Мужчина опустился всем телом на меня и я вновь испытал его божественный поцелуй. Но на этот раз все было как-то по-другому. Я стал испытывать к этому человеку такой силы доверительные чувства, что передать их словами никогда не смогу. Наверное, это состояние и называют: отдаваться. Я отдавался. По моему ответному поцелую мужчина понял, что я испытываю. Он снова направил рукой к моему очку свой член – но я этому уже не придавал никакого значения. Я весь отдавался поцелую и тем высоким, сладким чувствам, которые мною овладели.

Я чувствовал, как в мою попочку входит его член: твердый, толстый, напористый. Он вводил его в меня толчками. Раз – я чуть вздрогнул. Еще вперед – я немного дернулся. Еще вперед – и я почувствовал, как мое очко согрели его волосы на лобке. Он остановился. Я ощущал в себе его член.

Это было совершенно новое ощущение. Мне не было больно. Я испытал единение с мужчиной. Мы были одним целым. Я сильно обнял его за шею, прижал к себе. И мужчина стал меня ебать: взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед…

Я не знал, как он это делает: лежа в такой позе, трудно представить себя со стороны. Я только чувствовал, как к моему очку то и дело прикасались его пушистые волосы на лобке.

Мужчина стал вести себя страстно: он выдернул из-под моей головы жидкую вагонную подушку, моя голова упала на матрас, мужчина изогнулся надо мной и стал целовать мою грудь, он засасывал мои соски, отчего я просто зашелся в сладкой истоме. Не помня себя, не понимая, что со мной происходит, я застонал от счастья, чувствуя между тем, как к моей попе то и дело прикасается его волосатый лобок. Но когда я оказался на ровной плоскости, то почувствовал и другое: как к моей промежности стали прикасаться его яйца. Они мне показались большими и тяжелыми. Мне было не больно, когда мужчина ударял меня ими, однако этот странный удар смягчался прикосновениями лобка, поросшего волосами.

Должно быть, я кончил уже несколько раз, но не фиксировал моменты спуска, в таком положении ощущение спуска выражалось иначе, чем всегда: мне просто было сладко, меня всего охватила истома. Но я никогда не забуду ощущения, когда стал кончать мужчина: его головка внутри меня раздулась до гигантских размеров. Так мне казалось! Это было мое ощущение! Раздувшись, она во мне застряла и начала сокращаться, вбрасывая в меня ядра семени. Я изогнулся и непроизвольно пернул. Но и сам не услышал неприличного звука: хорошо, что в это самое время мчался встречный поезд, наше купе оглушили свист тепловоза и визг колес. Тем временем снаружи моей промежности грубо пульсировали два его яйца: они подергивались, передавая члену сперму, и я чувствовал их пульсацию. Теплые, пушистые, пружинистые лобковые волосы согревали и как бы ласкали меня…

В эти долгие мгновения мне хотелось, чтобы эти ощущения никогда не заканчивались. Я понял женщин: вот почему они так любят ебаться. Мужчина, ебарь – это источник неземного наслаждения… Что-то щелкнуло у меня в попе: это член мужчины вышел из меня. Я повернулся набок, и мужчина лег со мной. Мы лежали в обнимку, целовались, ласкались. Он говорил мне:

-  Мы теперь с тобой навсегда вместе. Будем жить вдвоем, хорошо?

– Да, - соглашался я.

Он продолжал:

– Нам ни до кого не будет дела. И пусть никому не будет дела до нас. Я скажу, что ты у меня снимаешь комнату. Я давно хотел одну комнату сдавать. Не могу же я сдавать студентке. Скажу, что сдал тебе. Мы будем с тобой жить вместе, хозяйничать. Ты меня будешь ждать с работы…

Мужчина целовал меня страстно, нежно. Я отвечал ему нежным поцелуем. Мы были одно целое…

- Спи, - говорил он, - спи. Теперь ты навсегда мой. Я же тебе сказал, что не будет больно. Ты меня и впредь всегда слушайся. Зарабатываю я неплохо, у меня есть машина, нам вдвоем будет очень хорошо. Все-таки я у тебя первый мужчина.

– Ты навсегда первым останешься! – зашептал я, прижимаясь к мужчине, хотя мы были и так слиты воедино.

– Я знаю. Ты хороший мальчик, твои глаза меня сразу заколдовали…

И он говорил мне про мои красивые глаза, на дне которых таится непонятная грусть. Но теперь с грустью покончено: он не позволит никому меня обидеть…

- Мы с тобой будем кататься на машине. Поедем в Саратов, объездим всю Волгу, съездим за границу, в Египет, и всегда вдвоем, вместе…

Головой я лежал на мускулистой руке моего друга и мужа, вдыхал терпкий, сильный запах его подмышки, и был счастлив, как никто в мире…

Я проснулся, когда в купе было светло, и стоял грохот: поезд проезжал стыки рельсов. Я был один. Я вскочил, оделся. Соседняя койка была хорошо заправлена. Я догадался, что мой муж вышел в туалет. Я хотел выглядеть хорошо, чтобы не разочаровать его своей заспанностью.

Но дверь купе не открывалась. Тут я разработал план действий: за чаем я его спрошу, как его зовут, назову себя, расскажу ему про себя все-все-все!

Я выглянул в коридор – никого. В пустой коридор вышла проводница с подносом, на котором стояли стаканы с чаем.

– Принесите нам чаю! – крикнул я ей.

– Подождите, - ответила она, - у меня не четыре ноги, сейчас приду к вам.

Я сел на полку ее ждать. У меня началась новая жизнь: появился человек, с которым я смогу говорить обо всем на свете! Мы будем с ним всегда вместе – удивительные ощущения… Я вспомнил, что ночью впервые дал. Задница не болела совершенно!

Наконец, проводница соизволила прийти.

– Чаю хотите, да?

– Да. Мне и соседу. И принесите печенье к чаю или бутерброды.

– Принесу печенье и сахар. Только какому соседу? Вы остались до Москвы один. Ваш сосед вышел еще в Грязях-Воронежских!

Я ей не поверил:

- А когда это было?

– Грязи проезжали без десяти минут пять утра! Я сама дрыхла, он меня разбудил, спасибо, а то бригадир приходил, паразит. Стоянка-то была двадцать восемь минут!

Я приложил все силы, чтобы на моем лице ничто не отразилось.

- Чай-то нести? – кричала проводница.

– Конечно, несите!

– Два стакана или один?

– Пока один, - ответил я, – а там видно будет...

Что я хотел этим сказать, до сих пор не знаю.

Автор: НикКуз

Теги: Красивые парни, Члены геев