Беспричинное убийство. Часть 17

- Женщины мало делают для того, чтобы привлечь к себе мужчин, - сказал по-философски лаконично я.

Тут с кухни вошла, наконец, тетя Валя с двумя тарелками, на которых лежало по курице в фольге и дурацкий гарнир: красный перец кольцами. Начались китайские церемонии: не судите строго, сделала все, что могла и т.п. Тетя Валя убежала на кухню и вернулась с третьей тарелкой, на которой лежала тоже курица в фольге, но гарнира не было: перца не хватило. Я без слов переложил ей в тарелку несколько колец перца. Началась борьба: надо перец – не надо перца, «я им уже наелась». Приступили к разворачиванию фольги. Курица была разваренная.

- Выпьем под горячее, - предложила тетя Валя.

- Что-то вы сегодня много пьете, - сказал я.

- Ой, много! – раскудахталась тетя Валя. – Много! Пьем третий наперсток!

- Не третий, а уже пятый. И белое.

- Сидит, считает…

- Чем же вам не угодили женщины? – возобновила поединок Маргарита Антоновна.

- Слишком много одиноких женщин, - сказал я, тоже не уходя от своей цели далеко. – Незамужних женщин. Моя тетя не замужем, вы, насколько известно, тоже одинокая.

Маргарита Антоновна не ожидала такого сильного поворота. И тут же ответила своим самым сильным доводом, который действовал всю ее жизнь безотказно:

- Я воспитала сына. Я свой долг выполнила. Я его вырастила, он закончил институт, пока он учился, я его кормила и поила тоже. И после перестройки, когда их всех разогнали и весь институт оказался без работы, он чувствовал себя защищенным: его тылом была я.

Маргарита Антоновна не кипятилась, ей вообще, видимо, не был свойственен темперамент. Она говорила размеренно и постно. Ее слова били наотмашь. Так говорил генерал Жуков, когда отдавал распоряжения об обороне Москвы.

- Да, да, - сострадала тетя Валя. – Конечно, конечно.

И тут тетя Валя обратилась ко мне:

- Знаешь, Леша, вот, пользуюсь присутствием независимого человека, Маргариты Антоновны, скажу тебе одну наболевшую вещь. У тебя критический возраст. Ты должен жениться. Альтернативы нет. Ты живешь в квартире, которую тебе оставила мама, она тебе оставила дом в деревне. Кстати, почему ты туда не ездишь? Там уже все, наверное, заросло травой. А ты кому все это передашь? Сын Маргариты Антоновны, видишь, как плохо кончил… Ну, как повернулась его жизнь, независимо от него? Ты тоже должен очень серьезно задуматься, очень. Последняя возможность принять решение.

- Вы нелогичны, - ответил я тете Вале. – Одной рукой засаживаете меня в тюрьму, другой жените. Вы уж сформируйте позицию.

- Сформируйте! Ах, какой дипломат и народный депутат! – закричала в ненавистной мне манере тетя Валя. – Сформировать ему! Это ты сформируй! О тебе речь, а не обо мне! И никто тебя в тюрьму не засаживает.

- Как же не засаживает, - вскипел я, - когда вы специально зазвали Маргариту Антоновну, чтобы обеим насесть на меня и выдавить из меня признание в том, чего я не совершал? Разве не так? Не вы ли только что убеждали меня выплюнуть утюг и не носить в себе тяжкий грех убийства неизвестного мне Андрея Ефимова? Не вы?

Маргарита Антоновна встала из-за стола, стряхнула крошки с юбки и взялась за сумку, которая висела на спинке соседнего стула.

- Так вот для чего меня, оказывается, зазвали! – сказала она постно.

И тут только, взглянув на нее снизу вверх, я вспомнил, где и когда видел эту женщину.

- Для того, чтобы заставить человека взять на себя чужой грех! А не для того, чтобы этот человек признался в содеянном?

Да, это была она, она! Я точно вспомнил, что именно Маргарита Антоновна была той самой женщиной в белом халате, которая била меня коленкой и будила на завтрак, обед и ужин, когда я находился на социально-психологической экспертизе под действием снотворных. Я ее запомнил! Это она говорила: «Вставай, нехристь, завтрак! Вставай, нехристь, обед»…

-  Вы куда, Маргарита Антоновна? Я вас не отпущу, пока не доедите! Не обращайте на него внимания, он и мать свою доводил, и меня время от времени доводит, у него, как вы совершенно верно заметили, женский характер, - преграждала путь Маргарите Антоновне тетя Валя. – Не уходите, прошу вас. Побудемте еще вместе, мне так не хватает общения с умной женщиной моего возраста, давайте с вами дружить, общаться. Когда отпустим Алексея, тогда мы сядем спокойно и поговорим…

Но Маргариту Антоновну остановить было трудно. Она двигалась к двери, как танк, тесня тетю Валю к выходной двери, и та пятилась задом.

- Сбегаете с поля боя? – подал голос я.

Маргарита Антоновна остановилась и оглянулась на меня.

- С какого это поля и с какого это боя? – вопросила она.

- Да с такого, - хладнокровно сказал я, берясь за куриную косточку. – Вы думаете, что никто никогда не найдет того, кто отправил вашего сына на тот свет? Все свои умственные силы вы направили на то, чтобы пустить следствие по ложному следу. Но вы ошибаетесь, Маргарита Антоновна. Это преступление относится к простейшим. Криминалистам не составляет труда его раскрыть.

Маргарита Антоновна и тетя Валя остановились в проеме двери и смотрели на меня: ждали, что я скажу дальше.

- Может быть, уже и раскрыли, - произнес я внятно.

Тетя Валя опомнилась:

- Да как ты разговариваешь с Маргаритой Антоновной, Леша? Почему ты позволяешь себе такой тон, такие выражения?

- Следствию ясно, как день, что я не мог порешить Андрея Ефимова. Он же был умерщвлен способом отравления. А я с ним за одним столом не сидел, - и я широким жестом показал на наш с дамами общий стол. – А кое-кто из здесь присутствующих сидел с ним за общим столом очень часто.

Маргарита Антоновна оказалась женщиной-полководцем. Она не ринулась к выходу с воплем: «Ах, меня здесь оскорбляют!» - напротив, она вернулась к столу. Тетя Валя последовала за ней.

- Значит, моего сына отравила я, - сказала Маргарита Антоновна, ставя сумку на стул, но сама не садясь. – Я убила мое собственное дитя. То, которое вскормила, вспоила, вывела в люди.

- Пожалуйста, без пафоса: «дитя», «собственное» и тому подобное, - сказал я, обгладывая куриное бедрышко. – Покойный был отравлен. Травят человека за столом. За столом чаще всех сидели с ним вы. Вы же сами тут сказали, что кормили его даже тогда, когда он остался безработным. У него же не было собственной квартиры, как у меня. Вы жили вместе. Вы были его тылом. Но, знаете, с тыла иногда тоже стреляют.

Маргарита Антоновна не побледнела, не покраснела. Она оставалась неизменной. Тетя Валя не могла вымолвить и слова. Простые вещи, которые я произносил, видимо, никогда не приходили ей в голову.

- Осталось только найти мотив убийства, - сказал я. – То есть отравления.

- У матери нет и не может быть мотива для убийства собственного ди… сына, - Маргарита Антоновна остановила себя на слове «дитя».

- Да что вы! – вскричал я. – То-то в наших тюрьмах сидят и детоубийцы, и матереубийцы, и отцеубийцы! Все убивают друг друга. Даже брат брата. Первое убийство в мире совершил брат. И что же, теперь найдется брат, который будет патетически вопрошать: «Разве брат способен убить брата?!» Все способны. Кроме незнакомых. Мы с вашим сыном не были знакомы, а не то что… сидели за одним столом. Что мне было за столом с ним делать?

- Вы с ним спали, как мужчина с женщиной, - произнесла Маргарита Антоновна.

- Вам это осталось только доказать, - парировал незамедлительно я, зная, что в те два раза, когда у нас с Ефимовым кое-что и было, рядом с нами не было ни души. – Такая маленькая малость. А без доказательств все ваши намеки и наведение на ложные следы ничего не дадут, кроме того, что вам как женщине будет доставлять наслаждение мысль, что из-за вас страдает и мучается один мужчина. Да еще не той сексуальной ориентации, какая вам требуется. Да и это еще требует доказательств, - добавил быстренько я. – Ну, насчет моей сексуальной ориентации.

- Да следствие уже все про вас доказало, - сказала Маргарита Антоновна. – Вы же объявлены во всероссийский розыск. Я сейчас позвоню – и за вами приедут.

- Ну и приедут, - развалился на стуле я. – Я же не убивал Ефимова. Убивали-то его, скорей всего, вы. А из ваших сегодняшних слов легко вытекает и мотив убийства.

- Да? Какой же? – спросила Маргарита Антоновна.

- Не скажу. А то вы здесь ведете себя по-одному, а когда я вам скажу, то вы измените тактику. А вы не меняйте, не надо. Оставайтесь самой собой.

Маргарита Антоновна полезла в сумку за мобильным телефоном, тетя Валя приложила руки к груди, чтобы умолять этого не делать, но Маргарита Антоновна достала оттуда губную помаду.

Голос подала онемевшая от нашей перепалки тетя Валя.

- Маргарита Антоновна, не стойте, сядьте, доешьте курицу, остывает, я же всю ночь готовила, не спала…

- Знаете, - сказала Маргарита Антоновна, водя губной помадой по своему постному ротику, не знавшему помады, - на вас вышло следствие, не я. Я про вас слыхом не слыхивала. Это следователь Перов Валерий Васильевич выдвинул предположение, что убийцей можете быть вы. Он мне и дал ваш домашний адрес, чтобы я увидела человека, который… Ну, вас.

- Ну, меня, - повторил я.

- А то, что вы тут высказываете, является вашими домыслами, которые тоже очень интересны. Ни в одном деле такие соображения не зафиксированы.

- Пока, - поправил я.

- Значит, человек, на импортной машине которого вы теперь ездите, внушил вам мысль из разряда «сам дурак!», - сказала Маргарита Антоновна. – Раз следствие направлено против вас, то вы решили направить стрелы против следствия.  

- Маргарита Антоновна, - попросил я, - скажите, каким средством вы отравили вашего сына?

Маргарита Антоновна стояла у стула с царственным видом. Впервые, может быть, за всю свою жизнь она улыбнулась. Это выглядело довольно необычно: маленькие губки слегка дернулись и застыли в неподвижности. В целом на лице появилось другое выражение, чем всегда. Его можно было принять за улыбку, потому что никакое другое определение к нему не подходило.

- Гомосексуалисты, - выговорила после некоторого молчания Маргарита Антоновна, - очень гадостные люди. В них это сидит от природы.

- Ну да, - согласился я, - а женщины – существа ангелоподобные. Ими можно намазывать хлеб вместо мармелада.

Маргарита Антоновна обратилась к тете Вале:

- Я побывала у вас в гостях не напрасно. По крайней мере, я буду знать, чего мне теперь ждать от вашего племянника. Что ж, буду готовиться к долгой и тщательной обороне. Надежды на то, что следствие не примет версии племянничка, у меня нет ни малейшей. Им что ни скажешь, они всему верят. Им бы только идти по следу да оправдывать зарплату.

- Так кто же им сказал, что это я? – вставил я.

Тетя Валя вдруг тоже подала голос:

- Он никого не убивал, что вы! У него один недостаток с детства: слишком много читает. Потом он защитник животных…

- Тот, кто любит животных, ненавидит людей, - сказала Маргарита Антоновна. – Так что в вашем племяннике я вижу ненавистника людей, а вам угодно видеть в нем любителя животных и их защитника. А я хотела бы увидеть человека, который бы защитил меня от человека! – почти повысила голос Маргарита Антоновна, втолковывая глуповатой тете Вале мудрые мысли по-настоящему умной женщины, которая сама подняла сына на ноги, без мужа. – И вам бы пора уже подумать о такой защите. Вы не в безопасности, - произнесла она, глядя тете Вале в самые глаза.

НикКуз

Продолжение следует.

Свое мнение о детективе можете высказать по адресу автора: mr-niq@rambler.ru