Беспричинное убийство. Часть 18

- Не знаю, чем вы могли отравить своего сына, но знаю, где вы могли взять отравляющее вещество, - врезал я Маргарите Антоновне ниже пояса.

Но вскрикнула не она, а моя тетя Валя:

- Что ты, Алеша! Маргарита Антоновна потеряла единственного сына, она осталась на свете одна, у нее нет даже племянников!

Маргарита Антоновна вместо ответа вернулась на свое место на стуле. Села напротив меня и в ее глазах я увидел вопрос: чем же я отравила собственного сына?

- Я вас слушаю, молодой человек, - сказала Маргарита Антоновна. – Очень интересный поворот в наших отношениях. Жалею, что не пригласила с собой следователя Мишина. Александру Александровичу было бы очень интересно послушать новую версию уничтожения моего сына.

И тут Маргарита Антоновна вновь обратилась к тете Вале:

- Я же говорила, что вы в немалой опасности. Ваш племянник сейчас развернет перед нами схему убийства и назовет орудие убийства живого человека. А вы говорите: защитник животных, слишком много с детства читает… Я боюсь защитников животных и тех, кто много читает.

Высказалась. В комнате опять наступила тишина.

- Что же вы молчите? – оглушила молчание своим негромким голосом Маргарита Антоновна. – Расскажите мне, чем я убила моего единственного сына?

- Думаю, - ответил спокойно я, - что уже в скором времени вы и сами нам об этом расскажете. А пока я вам скажу, где вы могли достать орудие убийства.

- Где же?

- На работе. Да, просто у себя на работе, - сказал я.

- На работе? – переспросила Маргарита Антоновна.

- Маргарита Антоновна не работает,  - сказала тетя Валя.

Я растерялся.

- Не работаете? – переспросил я.

- Нет, Алексей, я не работаю, - сказала Маргарита Антоновна. – Я старая старушка на пенсии. Вы не хотите переквалифицироваться из защитников животных в защитников старых старушек? Мы нуждаемся в защите.

Я еще раз пристально вгляделся в Маргариту Антоновну: я не мог ошибиться, это она толкала меня коленом, чтобы меня разбудить. Ее любимым словечком было «нехристь». Я помню, как она будила меня со словами: «Вставай, нехристь!»

- Ну, хорошо, не работаете, - попятился в неизвестном направлении я, - но это не значит, что вы не травили своего сына.

- Вы в бреду, защитник животных и книгочей, - диагностировала мое состояние Маргарита Антоновна. – Зачитались.

Опять подала голос тетя Валя:

- Алеша, а ты попробовал огурчик под маринадом?  Мне очень важно знать твое мнение о такой композиции: сырой огурец под маринадом.

- Я пошла, - сказала, вновь поднимаясь, Маргарита Антоновна. – Выздоравливайте, молодой человек.

Тетя Валя снова сделала попытку остановить свою новую подругу, но теперь и она сама не верила в то, что Маргарита останется.

Я сидел подавленный. Все мое здание на глазах рухнуло. И на меня же. Она не работает! Значит, это не она меня будила: «Вставай, нехристь!»? И, значит, она права насчет меня, что я в бреду.

Я поднялся.

- Я тоже пойду, тетя Валя.

Тетя Валя пришла в неописуемый ужас:

- Куда пойдешь? Хоть ты останься! Дом полон еды!  Я одна ни за что не съем!

И тут тетя Валя разразилась страстным монологом:

- Смерть вашего сына стоит между всеми нами. Неизвестно, кто его убил, неизвестно! Только суд может назвать исполнителя этого жестокосердного акта. Вы обвиняете его, он – вас, и вы все ошибаетесь. Настоящий убийца где-то ходит и ухмыляется. Мы живем в большом городе, здесь убийце очень легко потеряться. Но пусть его ищут профессиональные люди, а не те, кто пострадал от этого события. Мы же тут все пострадавшие. Зачем же мы подозреваем друг друга? Так же можно зайти очень далеко. Давайте примешаем в дело еще и меня, и моих соседей. Давайте говорить, что вот моя соседка Нина Владыкина убила Андрея. Нина будет клясться и божиться, что она знать не знает никакого Андрея, а мы будем ее убеждать: это ты убила Ефимова, это ты убила Ефимова… Так же нельзя. Давайте сядем, как люди, за стол. Давайте просто по-человечески спокойно поедим то, что я приготовила специально для вас. Я такой же одинокий человек, как и вы. Мы, одинокие люди, бываем поразительно жестоки к окружающим. Вдруг обвиняем других людей в убийстве. Ну ладно бы - в краже кошелька, а то – в убийстве. Это же преступление! А мы с вами, между прочим, не юристы. И мы не можем понять всех аспектов этого глубокого по своей сути дела. Вы – жертва, он… Тоже жертва. А самая большая жертва – это я. И в разговоре друг с другом вы уходите в такие дебри, что тоже начинаете врать друг другу. Вы же, Маргарита Антоновна, мне сами говорили, что ваш Андрей в детстве играл в куклы, любил наряжаться в женские платьица, туфельки, повязывал себе на голову большие банты. Вы же мне сами говорили! А теперь что я слышу: Андрей Ефимов был в детстве, оказывается, хорошим мальчиком, он играл в машинки и дергал девочек за косы. Я вам честно сказала: Алешка в детстве играл в куклы, показала вам его снимок, который я теперь ненавижу. Вы мне в ответ показали снимки маленького Андрюши тоже в платье. Было такое, было? Показывали? Но вам теперь нужно перебороть друг друга, и вы прибегаете к самым разным доводам, лишь бы друг друга унизить и оскорбить. Это вместо того, чтобы объединиться со следствием, помочь ему, чем мы только можем! Но в какое положение вы ставите меня? Вы делаете меня соучастницей вашей лжи.

Тетя Валя стояла, держась за спинку стула. Тут она села.

- Алеша мой племянник. Я знаю, что он очень хороший. Он много читает, защищает животных… Я не могу себе представить, чтобы Алеша взял пистолет, направил его на другого человека и его убил. Зачем же я буду вашей соучастницей? Это с моей стороны большая неискренность. Не могу сказать, что у нас с моим племянником хорошие отношения, у нас тоже всякое бывает. Мы чаще ссоримся, Алеша ко мне безразличен, я в его жизни сбоку припека. У меня иногда ощущение, что если я ему нее позвоню, то и он мне никогда не позвонит. Нужна я ему! Но я знаю, что он уже пострадал из-за вашего сына, и пострадал, как невиновный, и незаслуженно. Ведь его посадили в милицию, несколько суток держали в темноте в подземелье…

- Не в темноте, а, наоборот, при ярком свете, - поправил я.

- Вот опять я неправильно сказала. Он все время делает мне замечания. Для меня ты сидел в темноте. Потом куда-то отправили, я его искала и не могла найти. Во всех инстанциях мне говорили, что я ему вообще никто. Хотя, поверьте, я ему родная тетя. Его мама – моя родная сестра! Что же из того, что у нас разные фамилии? Где мне взять справку, что мы с ней родные сестры? Нелепое требование. Таких справок нигде не выдают. А потом вдруг в мою жизнь вошли адвокат и товарищи Алеши… Я адвоката не нанимала, поверьте, Маргарита Антоновна, я по юридическим консультациям не ходила! Он сам пришел ко мне! До сих пор не знаю, почему этот человек так сделал. Его зовут Игорь Николаевич Дорохов. Он мне помог найти Алешу. Оказывается, он находился на социально-психологической экспертизе в закрытом медицинском центре. Страшно, страшно вспомнить, что я пережила, когда об этом узнала! А когда увидела это мрачное здание, то мне стало просто нехорошо! Но вокруг меня оказались друзья Алеши, они меня поддержали. И вот как-то они приехали ко мне и сказали, что для спасения моего племянника я должна взять кота в корзинку и поехать с ними: возможно, нам дадут свидание. Я схватила со стола и из холодильника все, что можно было передать заключенному, мы взяли Васю, посадили его в корзинку и поехали. Мы приехали к этому мрачному зданию. Охрана нас не пускала. У друзей Алеши были плакаты. Я оказалась в самом центре демонстрации по освобождению Алеши… Понаехала милиция, но мне уже ничего не было страшно, потому что я вам скажу откровенно: я не верила в то, что будет свидание. Я была убеждена, что, раз мне не дают увидеть Алешу, и раз требуют от меня справку о моем родстве с ним, справку, которую нигде не выдают, то, значит, его уже нет в живых. Значит, он умер. Убит! В таких домах, в каких побывала я за то время, что искала Алешу, человека по головке не гладят. Мрачные дома. В дверях охрана. На окнах решетки. Стены толстые, из мрачного красного кирпича. Я вам еще не сказала, что в прокуратуре, кажется, я просила какого-то следователя просто сказать мне, где могила Алеши, чтобы я могла носить туда цветы. Больше ничего! Я ему говорила: «Вы думаете, я буду на вас жаловаться? Не бойтесь, не буду. Я только хочу прийти на могилу к Алеше. Скажите, где она? Если вы его кремировали, позвольте мне взять его прах, я произведу захоронение». У меня не было ни малейшего основания верить в то, что он живой. Понимаете, мне его не показывали. Раз я человека не вижу, значит, его нет в живых. Так скажите мне правду, где он! Покажите мне его могилу! И вдруг я его увидела в окне. Живого! Я его увидела первая! Рядом с ним стоял другой мужчина. Я никогда не забуду этого видения. Маргарита Антоновна, вы лишились сына навсегда, а я лишилась – и вдруг увидела его живого… Представьте, что я испытала. Убитый воскрес.

Тетя Валя взяла вилку и стала есть. Мы с Маргаритой Антоновной по-прежнему стояли.

- Садитесь, что вы стоите? – просто сказала тетя Валя. – Доешьте курицу. Кстати, очень вкусная получилась. Если бы не для гостей, то я бы в фольге ни за что не готовила. Буду самой себе теперь делать. Мягкая разваривается.

Мы с Маргаритой Антоновной сели. Маргарита Антоновна, садясь, заговорила:

-  Вы так говорите, как будто это все из-за меня.

- Что вы, я так не говорю и не думаю! Но вы не можете спорить, что находиться внутри тех зданий – уже тяжелое испытание для молодого человека, абсолютно ничем не провинившегося! Алеша не убивал Андрюшу! Вы понимаете это? Он не убивал! Это не он! За что же его подвергли таким испытаниям?

- А за что испытаниям подвергают меня? – вскричала постная гостья.

- Каким испытаниям, Маргарита Антоновна? Мы с Алешей тут абсолютно ни при чем! Каким испытаниям подвергают вас? Кто? Что от нас зависит? Скажите, куда мы должны написать, чтобы вас оставили в покое?

- При чем тут написать? – вопросила Маргарита Антоновна и махнула рукой. – Я говорю о душевных испытаниях нечеловеческой силы! Жизнь прожита зря. Все, что я нажила, я теперь должна оставить домоуправлению.

Название этого богомерзкого учреждения Маргарита Антоновна произнесла с таким отвращением и презрением, что нам стало ясно, что жизнь Маргариты Антоновны теперь лишена смысла. Я же понял, что Маргарита Антоновна – крепкий орешек. В убийстве сына для нее самое главное – ее личные страдания, она всюду говорит только о своих нечеловеческих мучениях.

С первой минуты, когда я увидел эту женщину возле подъезда своего дома, она демонстрировала свои материнские переживания. Тетя Валя только что говорила, что ее страдания были вызваны мыслями об истязаниях, каким подвергали меня: она переживала из-за меня. Маргарита Антоновна о страданиях Андрея Ефимова не говорила еще никогда. Хоть бы словом обмолвилась о страданиях, которые выпали на долю ее сына! Это еще раз убедило меня в том, что это она убила сына. Но вот – почему?

- Маргарита Антоновна, - сказал я, - расскажите, как же умер Андрей? Как вы узнали об этом? Что вообще с ним случилось?

Маргарита Антоновна обратила на меня свой ясный и постный взгляд, и молчала. У нее на лице появилось такое выражение, словно бы мои простые вопросы ее добивают.

- Сколько лет было Андрею? Почему вы вообще решили, что его убили? Может быть, он умер сам, своей смертью? Вы врача вызывали? – спросил я ее.

- Да, - поддержала меня тетя Валя. – Мы же до сих пор не знаем самого главного: из-за чего умер ваш сын? При каких обстоятельствах? Извините, что мы задаем такие вопросы, но мы с Алешей действительно не знаем всего этого. Следователи никогда нам не говорили таких вещей.

- Не говорили, потому что не считали нужным, - вдруг отрезала Маргарита Антоновна, и ее слова прозвучали вполне недружественно.

Тетя Валя стала снова извиняться за то, что мы бередим ее рану, и тому подобное, но это сути не меняло: Маргарита Антоновна не желала рассказывать самого простого и самого главного: как же умер ее сын? При каких обстоятельствах его убили?

Дело приобретало просто анекдотичный характер.

- Послушайте, - сказал я, - а может быть, ваш сын жив?

НикКуз

Продолжение следует.

Свое мнение о детективе можете высказать по адресу автора: mr-niq@rambler.ru