Беспричинное убийство. Часть 19

Моя злая шутка имела успех. Тогда как тетя Валя чуть не подпрыгнула от моего вызывающего поведения, Маргарита Антоновна осталась совершенно спокойна и сказала:

- Хорошо, я вам расскажу, как погиб мой сын.

Мы, если так можно выразиться, затаили дыхание. В самом деле, услышать о кончине Ефимова из первоисточника было нашей мечтой на протяжении последнего полугода, никак не меньше. Маргарита Антоновна отверзла уста и изрекла:

- Прихожу домой, а сын мертв.

Мы молчим, ждем продолжения. Маргарита Антоновна – молчок.

- Ну? – спрашиваю я.

- Вот и все, - отвечает безутешная мамаша.

Тут я еще раз сказал себе, что Маргариту Антоновну голыми руками не возьмешь.

- Как мертв? – спрашивает тетя Валя. Даже она не выдержала!

- Так, - отвечает Маргарита Антоновна, - лежит у стола мертвый.

Опять молчок. Тогда спрашиваю я:

- На полу?

- Конечно, на полу.

- Почему вы решили, что его отравили?

- На столе стоят две тарелки, два стакана, рядом две вилки, стоит бутылка кваса… Вот потому и решила. И потом это не я решила, а следствие.

- Хорошо, - говорю я, - но на вилке, тарелке, стакане, бутылке кваса сохранились чьи-то отпечатки?

- В том-то и дело, что нет, - постно, без малейшего азарта, отвечает осиротевшая.

Опять молчим. Тут я говорю этой странной даме:

- Маргарита Антоновна, вас послушать, так человек, который отравил вашего сына, стер свои отпечатки со всей посуды. Чем тратить время на это стирание, он мог бы убрать свой прибор, и никто бы не догадался, что в доме был посторонний.

Тетя Валя говорит:

- Странный человек. Стирает свои отпечатки, тратит на это уйму времени, а саму посуду оставляет. И отпечатки ног стер?

- Никаких следов! – говорит Маргарита Антоновна.

Я смотрю на Маргариту Антоновну - и меня берет оторопь. Ну, думаю, и штучка. Как же ее расколоть?

- Что ж, - говорю, - очень жаль, что все так вышло. Жаль, Андрей Ефимов был еще совсем нестарый человек… Ранняя смерть… Да еще при столь загадочных обстоятельствах… А чем же его отравили?

- Да, чем? – спрашивает тетя Валя. – Яд был быстродействующим. Сидели за столом, обедали – и тут он его отравил. Андрей упал…

- Был какой-то быстродействующий, - подтверждает Маргарита Антоновна. – В выписке из морга назван какой-то яд, не могу повторить его, сложное какое-то вещество.

Тут я опять подумал, что врет. Все врет, с самого начала до конца! Если бы у матери отравили сына, то она бы каждое слово медицинского заключения запомнила бы, а эта говорит, что не помнит названия яда.

- Но название там указано? – спрашиваю.

- Указано, конечно, - говорит. – Вскрытие было… Против моей воли… Но они сказали, что поскольку вокруг больного была кровь, то это считается криминальным видом смерти, и они обязаны производить вскрытие, а мнение самых близких родственников не учитывается.

- Значит, у него ртом шла кровь? – спрашиваю я

- Да нет, - отвечает мною подозреваемая, - кажется, не изо рта, а он при падении ударился, говорят, головой об угол буфета. У меня там буфетик стоит, мамин еще, такой небольшой, узенький, но с острыми углами. Вот, падая, об него ударился головой.

- Много крови было? – спрашивает тетя Валя.

- Ужас…

Вот и весь ответ Маргариты Антоновны.

Разговор за столом превратился в допрос. Это по ощущению было довольно противно. И я сказал, что мне пора идти. Тут уж тетя Валя не возражала, потому что и за окном тоже стемнело, опять пошел дождь.

Разошлись.

Кто куда – а я уже разработал план действий. Я отправился на Тропу. Это был мой последний выход, мое спасение. Я уверился в том, что мы с Егором совершенно правы относительно подозрений. Убийцей Ефимова могла быть только его мать. Это осталось только доказать.

На Тропе в этот час и в такую скверную погоду не могло быть много людей. Дул шквалистый ветер, в его порывах холодно сверкали прямые линии дождя. Но люди там были. На одной скамье под зонтом сидела Белла-Мона Лиза, невдалеке от нее чернела еще чья-то фигура… Я опустился на скамью напротив Беллы-Моны Лизы.

- Боже, кого мы видим! – пропела, не шевеля губами, Белла-Мона Лиза. – Живой, здоровенький, розовенький… А нас из-за тебя все таскают и таскают на допросы.

- Таскают?

- Меня вызывали один раз, а других по два и по три. И всех расспрашивают о тебе. На тебя собирается пухлое досье. – Слово «досье» Белла-Мона Лиза произнесла вычурно по-французски.

Мы помолчали.

- Раньше, - продолжала Белла-Мона Лиза, - это была самая наша погода. Романтичная осень… Время, когда душа одинокая стремится навстречу другой одинокой душе. Так приятно соединиться двум одиноким душам! Но сегодня другие времена. Все под подозрением…

- Я знаю, кто убил Ефимова, - заявил я. – Знаю этого человека.

Белла-Мона Лиза перестал скрываться за зонтом.

- Знаешь? Ты уверен?

- Да я уверен.

- Подожди, не уходи.

Белла-Мона Лиза встал и быстро пошел вдоль Тропы. Через некоторое время рядом со мной на скамейке сидели все, кто случился в этот час на Тропе. Белла-Мона Лиза под большим зонтом, тощая Берта, знойные красавицы Королева Марго и Флорисса, Агнесса, Ванина Ванини. Все они были в куртках и плащах с накинутыми на головы капюшонами.

- Он знает, кто убил Ефимова, - сказала Белла-Мона Лиза. – Объявляю совещание открытым.

- Мы все внимание, - пропел басом Ванина Ванини, который очень хорошо пел партии меццо-сопрано, в частности, Графини из «Пиковой дамы».

- Этот чел несет нам избавление от следователей и прокуроров, - пропищала Агнесса.

- Да, во-первых, я знаю, что Ефимова убила женщина, - объявил я.

Все меня настороженно слушали.

- Мы так и знали! Я это первая сказала! – радостно заговорили красавицы Флорисса и Королева Марго. – Да, ты сказала это первая, а я тебе не поверила! Чуть что – сразу виновата женщина. Шерше ла фамм да шерше ла фамм! Сдались им эти фамм!

- Это было во-первых, - остановила болтовню Белла-Мона Лиза. - Что во-вторых?

- А во-вторых… Во-вторых, это его мать.

Мое сообщение заставило всех замолчать. Я принялся доказывать свою правоту.

- Не сомневаюсь ни минуты в своей правоте. Но вывести на чистую воду эту женщину очень трудно. Она пользуется правом своей материнской неприкосновенности. Нет пункта, в котором бы она допустила промах. И все-таки я считаю, что она не уйдет. Это она пускает следствие по ложному следу, натравливая прокуратуру на всех нас. Это она толкает прокуроров на голубой след, понимаете? Она знала, что ее сын – не той сексуальной ориентации. Знала!

- Ужас, - пропищала Агнесса. – Моя мама не знает.

- Мать, которая узнала такое про своего сына, способна совершить самое страшное преступление, - сказал я. – Следствие же слушает каждое ее слово.

И я рассказал в деталях, при каких обстоятельствах был найден труп Ефимова. Я сказал также, что нам почему-то никому не говорят, при каких обстоятельствах был убит этот человек, что уже само по себе странно. Но если знать действительные обстоятельства его смерти, то любой скажет, что поведение убийцы непонятное, нелогичное. Почему он не убрал со стола свою посуду, а стер с тарелки и столовых приборов свои отпечатки? Где в этом логика человека, желающего скрыть свои следы? - Это была его мать, которая специально поставила на стол второй прибор, стерла отовсюду свои собственные следы, в том числе и следы ног. В квартире Ефимова не были обнаружены следы постороннего человека. В ее интересах было направить следствие по ложному следу, увести его из ее квартиры, за стены дома.

Выслушан я был внимательно. И тогда я выложил свой план.

- Эту женщину, - продолжал я, - можно взять только женской хитростью. Я считаю, что Маргарита Антоновна хоть и умная, но все-таки дура. И из этого нужно исходить. Я разработал план ее разоблачения.

- Нет, - сказала Берта, - мы бессильны перед нашим правосудием. Я давно подумываю о переезде в другие края. Поверьте моему опыту: мать никогда не будет осуждена. Мать – это святое.

- Никакое не святое, а самое обыкновенное, - возразила красавица Флорисса. – Моя мамаша жила с участковым.

- А участковый – с тобой, - подхватила Королева Марго.

Грянул хохот.

- Было дело, - скромно потупилась Флорисса. – Наши тюрьмы забиты матерями под завязку.

И все-таки я продолжил.

- Я разработал план-перехват. Мы должны обезопасить себя. Для этого мы должны обезвредить мать Ефимова Маргариту Антоновну.

- Я ее видела на допросе, - пискнула Агнесса.

- К ней должна приехать близкая подруга ее сына. Да! Молодая женщина, которая его любит. Из другого города. Для того, чтобы ее приезд в наш город выглядел правдоподобно, с ней должна приехать ее мать. И вот, увидев, что, возможно, она убила своего сына напрасно, Маргарита Антоновна себя выдаст. Да, - повторил я убежденно, - мы должны взять эту женщину хитростью. И тогда нас всех оставят в покое. Пока мы ее не разоблачили, мы все находимся под подозрением. Это она настраивает следователей против людей «не той» сексапильной направленности.

- Вызывает меня следователь Мишин, кажется, - пробасил Ванина Ванини, - и прямо мне в лицо заявляет: «Нам известно, Иван Иванович, что вы были в тесных отношениях с покойным Ефимовым Андреем Робертовичем». Я моргаю, смотрю на него. А он смотрит на меня. Я ему говорю прямо в его нахальное лицо: «Вам известно то, что неизвестно мне. Расскажите мне о моих тесных отношениях с Ефимовым, я с интересом послушаю». Это он мне устраивает провокацию!

- А мне сказал, что если я не подпишу показаний, то он мне не подпишет повестку на выход из здания прокуратуры! – поделилась шепотом красавица Флорисса. – Я, видимо, от ужаса побледнела. Тогда он продолжает глумиться над невинным человеком: «В ваших интересах подписать свои показания, иначе на суде вы будете обвинены в отказе с сотрудничеством со следствием». Я подписала! Лишь бы только выйти на улицу! А что мне было делать? Держаться до последнего, как Лазо? Я не героиня. Я простая беззащитная девушка.

- А что было в тех показаниях? – пробасил Ванина Ванини.

- Откуда я знаю? Я не читала! Читала вверх ногами!

Мы все замолчали. Положение складывалось действительно весьма и весьма сложное для всех нас, для людей, абсолютно непричастных к убийству неизвестного Ефимова.

Ясно было, что правоохранительные органы начали борьбу против самых беззащитных в городе: против людей, которые вынуждены стыдиться своей природы-матери. Мы ничего не сделали плохого, но мы оказались виновны в самом страшном преступлении - в убийстве, потому что кому-то в России захотелось кушать.

НикКуз

Продолжение следует.

Свое мнение о детективе можете высказать по адресу автора: mr-niq@rambler.ru