Главная страница > Гей рассказы > Низ живота

Низ живота

Случайная встреча всегда привлекательна. Разгорается, бывает, такое знойное чувство, какого не бывает при длительной связи с человеком, которого действительно любишь. Чем это объяснить, не знаю.

Так вот, встречается мне один. Такой сексапильный, что у нас с ним сговор получился отличный. Моментально! Выбрали место. У меня дома. Нас притягивало друг к другу с первого взгляда.

В лифте целовались до умопомрачения. Войдя в квартиру – целовались. Разделись, полезли в ванную. Мокрые, прижались друг к другу, оторваться не можем. У него член здоровый, яйца крупные, утиные, но главная его притягивающая черта – бархатистая кожа. И на члене в том числе. Кладу руку на бедро ли, на живот, на ягодицы, на грудь – куда бы ни положил, кожа пружинит, и в то же время мягкая. Ну, просто бархатная. Под душем я ему сосал, он мне сосал, оторваться от меня не мог. И говорит:

- Господи, какой ты, какой ты…

- Какой?

- Ну, выразить словами не могу. Только знаю, что готов ради тебя на все. Хочу тебя трогать, ласкать…

Повернул меня к себе спиной – и вылизал мне попочку. Я – ему. Под струями воды это особый кайф, конечно. Мокрые парни всегда возбуждают сильнее и возбуждаются от воды сами.

Потом оказались с ним в кровати, где наслаждение друг другом продолжилось на новом витке. Мы и целовались, и прижимались друг к другу всеми местами. Я лежал на нем, испытывая неземное наслаждение. Он лег на меня – целуемся, а я чувствую его член у себя под яичками. «Нет, - думаю, - подождем, я тебя пока хорошенько не знаю, нужно лучше познакомиться. А потом уже могу и дать». А сам тоже пробую рукой его анус: он и не скрывает, что ему хочется. Это я со своими принципами и предубеждениями: во всем виновато плохое воспитание.

Мне нравится в нем все, и ему во мне все.

- Как мне в тебе, Лешенька, все нравится, передать не могу словами, слов не хватает.

- Ты мне тоже, Дима, нравишься.

- Не зови меня Дима. Называй меня Димон. А что тебе во мне нравится больше?

- Я пока не разобрался.

- Ну а все-таки?

Тогда я решил сказать ему правду. И сказал, что нравится в нем бархатная кожа. Он говорит:

- Действительно, мне самому моя кожа нравится. Бархатная!

Лег на спину, протянул ноги, гладит себя по животу и говорит:

- Видишь, какая у меня бархатная кожа?

- Вижу.

- Ну, погладь.

Глажу. Потом глажу его стоящий член.

- Погладь мне яички.

Глажу ему яички. Он стонет от наслаждения. Я не выдерживаю, наклоняюсь и снова делаю ему гей минет, ну, наш классический: сначала нежно прикасаюсь к губкам мочеиспускательного канала своими губами, потом губы слегка раскрываю, потом впускаю головку к себе в рот, но немножко. А после открываю рот – и вся его головка входит в мой рот, утыкается в горло, а я ласкаю и головку, и шкурку, и столб языком. Руки мои тем временем обхаживают его яички, ягодицы. Пальцами я массирую анус. Ну, классический гей минет. Димон ото всего этого заходится. Но и я тоже захожусь. Очень приятно ощущать во рту чужой член, который возбуждается от каждого вашего прикосновения.

Но потом как-то так выходит, что за изучением друг друга – Димону нравится мой волосатый живот и форма моих ягодиц – я все-таки оказываюсь лежащим на животе, а Димон – на мне. «Пусть, - думаю я, - пусть… Раз уж так получилось, значит, того не миновать». Я готов отдаться человеку с первой встречи – поскольку он мне в высшей степени приятен. Пусть он войдет в меня, пусть он получит удовольствие сам. В конце концов, мне хочется ощутить его яички моим анусом.

- Если хочешь, - шепчу я, - возьми меня.

- Что? – переспрашивает он.

Я повторяю.

- Но ты этого хочешь? – спрашивает он.

- Да.

- Ты сильно хочешь?

- Да, очень сильно!

- И ты, Лешенька, не боишься, что у меня большой? Или у тебя бывали больше?

- Нет, - признаюсь я совершенно честно, - больше у меня никогда не было. Твой – самый крупный. И он будет у меня такой здоровый – первый. Только давай скорее!

Мне очень, очень хочется, чтобы Димон сделал мне больно. Пусть мне будет больно, но зато ему будет приятно.

И тут вдруг он ложится рядом со мной и шепчет:

- Нет, я боюсь, что сделаю тебе больно, и ты меня возненавидишь. Ты не сможешь сходить по-большому, не сможешь даже сидеть…

И Димон рассказывает мне о своей трудной жизни: у него слишком большой член. Много прекрасных парней обиделись на него за то, что он причинил им страдания, которые он вовсе не хотел им причинять.

- Я хочу, хочу! – уверяю я его. – Я не буду к тебе в претензии, поверь, Димон!

И тут он говорит:

- Нет, сначала ты – меня, а потом я - тебя.

Он переворачивается на живот, подкладывает себе под живот подушку, чтобы мне было удобней, я смазываю его анус кремом. И – вхожу. Димон вскрикивает. Ему хорошо.

- Ах, - приговаривает он, - как мне хорошо, Лешенька! Как мне хорошо с тобой!..

Я вгоняю член к нему в попочку по самый корень. Мои яички ударяются о его, которые выпирают спереди назад. Я останавливаюсь и рукой сжимаю наши яички, перебираю их. Димон кричит от наслаждения:

- Ах, Лешенька, как ты делаешь рукой хорошо… Мне хорошо, Лешенька…

Но тут он как-то легко сбрасывает меня с себя – и я оказываюсь на его месте. Теперь моя попка оттопырена. И он, оказавшись сверху и смазав мне анус кремом, бережно входит в меня.

- Как только будет больно, сразу предупреди, я перестану, - шепчет он.

- Хорошо, скажу…

Он вводит головку.

- Больно, Лешенька?

- Нет.

Он вводит головку еще глубже. Мой анус с трудом выдерживает толщину его члена. И тут вдруг…

И тут вдруг я чувствую, как говорят медики, позыв на низ. Я прошу Димона срочно выйти из меня. Он немедленно выполняет мою просьбу. Я вскакиваю и мчусь босиком в уборную. Там из меня с ужасным звуковым сопровождением что-то вырывается наружу. Такого со мной никогда еще не было. Но не это главное! Главное – боль. Острая, ужасно острая боль в низу живота. Когда спазмы закончились, я нашел в себе силы перейти в ванную и привести себя в порядок. Но - боль!..

Она меня не отпускает. Она взялась откуда-то изнутри – и пронзает меня насквозь. Согнувшись вдвое, я дохожу, почему-то хромая, до кровати и валюсь на нее. Димон – рядом:

- Ну как ты?

Сказать или не сказать? И – что сказать, когда я не понимаю, что со мной? Я легко отвечаю:

- Кажется, отпустило. Прости.

Боль и в самом деле куда-то ушла, оставив только тревожное воспоминание и свербящий вопрос: что это было?

Димон – сверху. Мы целуемся… Бархатная кожа Димона заставляет меня вернуться в мир прекрасного, сладкого. Я хочу продолжения – переворачиваюсь на живот, Димон возлегает на меня… И тут меня пронзает та самая боль – я кричу на весь дом. Димон слетает на пол.

- Ты что? – спрашивает он испуганно. – Я еще ничего не начал делать.

Но боль не дает мне даже успокоить его. Я рычу. Наконец, я произношу:

- Не знаю, что со мной. Дикая боль в низу живота. Прости. Наверное, нужно вызвать скорую помощь. Вызови. Набери ноль три.

Димон в темноте комнаты начинает судорожно что-то делать. Я не в силах открыть глаза и мычу сквозь зубы:

- Телефон прямо перед тобой, на краю стола.

Но я не слышу, чтобы Димон снимал трубку и набирал номер. Открываю глаза и вижу, как в темноте Димон с сумасшедшей скоростью одевается: напяливает носки, трусы, не попадает головой в майку – сует в рукав, тычется – ничего не получается, а ногой не может попасть в штанину… Я говорю:

- Ты головой - в рукав, возьми чуть левее.

И он попадает головой в горлышко майки. И Димон, сексапильный парень с бархатной кожей, лихорадочно говорит, ему не хватает дыхания:

- Не люблю… Не люблю скорую помощь, милицию и все такое... Только без меня… Такие вещи только без меня, Алешенька, не обижайся, маленький, я побежал…

И, не зашнуровав ботинки, он бегом устремляется к выходной двери, возится с замком, кое-как открывает его – и я слышу хлопок двери.

А я лежу на животе – и боюсь пошевелиться, чтобы не вызвать приход ТОЙ острой боли. Но она настигает меня и без меня: в низу живота стреляет страшным образом. И тогда я сам сползаю с кровати, на четвереньках добираюсь до стола, преодолевая дикую боль, дотягиваюсь до телефона и набираю на ощупь «03».

Гудки. Никто не берет трубку. Никому до меня нет дела. Острая боль пронзает меня, но теперь уже в обратном направлении – от живота в ноги. «Что же это такое со мной? Никогда такого не было»… В телефонной трубке продолжаются гудки. «Может быть, я не туда попал?» Я взбираюсь на стул и сажусь, как белый человек. Зажигаю настольную лампу – от света становится легче. Может быть, я вообще не заболел? Но боль – она тут: стреляет жутко. Не могу сидеть – сгибаюсь, задыхаюсь.

Вновь хватаю телефонную трубку и набираю «03» Гудки. Гудки. Теперь-то я ошибиться не мог: я набрал «0» и «3». Но трубку опять никто не берет. Проверяю себя: может, не стоит пороть горячку и вызывать скорую помощь? Но нет, боль где-то во мне. Стоит мне только вдохнуть, как она тут как тут – возникает и пронзает. И тогда передо мной открывается ясная перспектива: я умираю с трубкой в руке. Я буду лежать мертвым, а на столе будет лежать телефонная трубка с позывными… Внезапно трубку поднимают и женский голос скороговоркой произносит:

- Скорая помощь, ждите…

И отключается. «Конечно, - понимаю я, - я же не один больной, она-то - одна, а нас - много». Жду. Жду долго. Боль то возникнет, то уйдет. Лучше всего сидеть, согнувшись и не дыша. Я к ней даже стал привыкать. Вот если сидишь, прижавшись головой к коленям, то ничего. А вот если пробуешь шевельнуть пальцем, то она возникает - пронзает. И вдруг в телефонной трубке раздался женский голос:

- Скорая.

Я молчу, растерялся, не знаю, что сказать. И трубка молчит. Я решил спросить:

- Вы – меня?

Трубка как заорет:

- Вас, мужчина, кого же еще?! Говорите?! Или будете в молчанку играть?!

Я так испугался, что залепетал:

- Понимаете, я… Я вам решил позвонить, у меня острая боль, такая, знаете, сильная…

- Фамилия? Имя? Отчество? Возраст? Где боль? В низу живота? Внутрь идет или в ногу бьет?

- И туда, и сюда.

- Аппендицит. Адрес! Улица! Дом! Квартира! Код! Какой этаж? Ждите!

- Вы приедете?

- Приедем, ждите.