Шестая часть Голубого детектива "Беспричинное убийство"

Живет человек спокойно, одиноко, никого не трогает – но всем до него есть дело. Семейные, многодетные люди вокруг него работают, не покладая ног, рук, головы. У них одна забота – тот одинокий человек, живущий на отшибе, никого не трогающий. У всех он – головная боль и единственная в жизни забота. Не будь его, все остались бы безработными, чувствовали бы себя несчастными. Государство вынуждено было бы выплачивать им пособие по безработице, чтобы поддержать тлеющую в них жизнь.

Участковый. Оказывается, у нас в микрорайоне существует участковый! Он поджидал меня у подъездной двери, одетый в форму. При моем появлении от него отбежала гадина соседка тетя Лида.

- Он, он! – указала она на меня, потому что мы с участковым никогда раньше не видели друг друга.

Гадина тетя Лида нас, выходит, познакомила. «Он! Он!» - и отбежала к заборчику палисадника. И участковый милиционер принял на лицо строгость.

- Вы вот что, - сказал он мне при моем приближении. – Если вам в дверь звонят, то открывайте.

Я остановился.

- Вы почему не открываете? – спросил меня как-то с хитрецой участковый.

- Потому что меня дома нет. Я иду с работы, - сказал я, уважая государственную форму милиции.

- А вы не острите тут, - продолжал свой внутренний монолог участковый милиционер. – Я ваш участковый Ленин, вы у меня на подписке.

И человек в форме полез в боковой карман милицейского кителя, достал оттуда стопу маленьких картонок, послюнил палец, отделил одну картонку и протянул мне. Это была его личная визитная карточка. На ней я прочитал, что он участковый уполномоченный Ленен Александрис Леонардович. Еще не осознав его чудной фамилии, я услышал от этого человека, что, поскольку я у него на подписке, то обязан являться к нему в опорный пункт дважды в день: утром и вечером.

- А где это? – спросил я.

- Что ж своего собственного опорного пункта не знаете? – укорил участковый. – А если что, куда бежать пойдете?

И он пальцем показал, куда я должен идти в его опорный пункт: дворами, дворами, на соседнюю улицу, что ли.

- Хорошо, - сказал я, - буду к вам заходить перед работой и после работы. Вы с каких? Я выхожу из дома в семь утра.

Участковый с чудной фамилией смотрел на меня пронизывающе. Он молчал. Он делал глубокие выводы из моих слов и интонаций, которые я подбирал для выражения своих мыслей. Это была уму непостижимая высшая умственная деятельность.

- Если вас утром не будет, то я могу вам подсунуть под дверь записочку… - сказал я неуверенно. – Или прикнопить к двери…

- Значит так, - был ответ, - опорный пункт работает круглосуточно, но участковый уполномоченный тоже человек, и ему Конституцией предусмотрены часы отдыха, как и всем другим гражданам. Вы должны являться в опорный пункт к восьми часам утра на явку.

- Я тогда буду на работу опаздывать, - возразил я.

- А у вас что, машины нет? Это не ваша машина стоит на детской площадке?

- Нет, - ответил я.

- А чья?

Из-под спины участкового возникла гадина соседка тетя Лида:

- Машина Куликидзе, товарищ Ленин.

И гадина отскочила на безопасное расстояние.

- Не знаю, - сказал я.

- А ваша где?

Я хотел сказать, что в магазине, но ответил угрюмо:

- У меня нет автомобиля.

- Как нет?

- Так: у меня нет машины. В восемь утра у меня начинается рабочий день. Мне ехать до работы час.

- Ладно, - сказал человек в форме. – Но чтобы каждое утро.

- Естественно, - ответил я, понимая так, что от меня требуется прикнопливать записки.

- А сейчас, - сказал милиционер, - пройдемте в опорный пункт, я вас ознакомлю с расположением и укажу журнал отметок.

И мы пошли дворами в опорный пункт. Боже мой, какую радость переживала тварь соседка тетя Лида!..

…Возник на моем горизонте и дворник по имени Джамабай. Этот гаденький костлявый типчик повадился ко мне домой каждый вечер. Конечно, он являлся по наводке участкового, но каждый вечер изобретал новый повод. То принесет брошюру «Наш микрорайон», за которую я должен расписаться в специальном журнале. То у него в руках лопата или метла, и он протягивает мне бумажник:

- Не ваш? – спрашивает.

- Нет, не мой.

- Ну, ладно.

Причем слово «ладно» он произносит так: «ладына».

Потом как-то он пришел и рассказал, стоя за порогом:

- Сегодня в доме отключали электроэнергию. Отсутствие поступления тока продолжалось ровно сорок семь минут. Я должен обойти всех собственников жилья и опросить насчет вреда от такого явления. Вы какие хотите выразить претензии?

- Никаких.

- Никаких?

- Никаких.

- Ладына.

Пока я был на работе, дом жил своей бурной жизнью, о чем я даже не догадывался. Но со временем я стал спокоен: вечером обо всем узнаю. Сделав с автобуса крюк и зайдя в опорный пункт, где я расписывался в журнале отметок, вернувшись, наконец, домой, я уже ждал Джамабая. Стоя за порогом, он мне докладывал про отключение холодной воды, горячей, обеих, а то одной канализации.

- Вы как собственник жилья имеете претензии?

- Нет, спасибо.

- Нет?

- Нет.

- Никаких?

- Никаких

- Ладына…

Однако чаще всего Джамабай приносил мне повестки на допрос в межрайонную прокуратуру. Этот документ международного значения необходимо было передавать из рук в руки и получать в отдельном журнале мою подпись, что повестка мне вручена.

…Появились и совершенно зловещие фигуры. В сопровождении дворника Джамабая порог переступила и вошла в квартиру без спроса, как к себе домой, женщина знойного возраста, с высокой грудью, шестимесячной завивкой времен Сталина. Под мышкой она держала амбарную книгу. Уверенным шагом обойдя всю мою квартиру, заглянув в ванную и в уборную, пощупав кое-где ручки и стены, она вернулась в прихожую, остановилась, раскрыла журнал и уверенно вопросила:

- Фамилия?

Я залепетал:

- А кто вы?

- Фамилия! – крикнула женщина, звук ее голоса исходил от груди.

Она вызвала во мне приступ бешенства. Я молчал. Дворник Джамабай из-за ее спины подсказал мою фамилию. Пока женщина строчила фамилию в журнале, я продолжал лепетать:

- Представьтесь, кто вы, кто?

- Постоянное место жительства? – вопросила женщина уверенным голосом. Поскольку я опять не отвечал, женщина сказала мне с усмешкой, зная, что я хочу ее убить, но не посмею этого сделать. – Вы же тут не живете. Где постоянное место вашего квартирования, так сказать?

- Он тута живет, - из-за спины опять подсказал Джамабай.

- Квартира, - сказала задумчиво женщина, оглядев вновь стены и потолок. – Когда съезжать надумаете?

И без перерыва, без набора дыхания продолжала:

- Управляющая компания  ваши расходы брать на себя не собирается, и не будет, мы этого не делаем. За воду, свет, все хозяйство плату вносите сами, без напоминания чтоб! Без дня просрочки! Полдня просрочки недопустимо! Перед судом предстанете и ответите по закону за все, что тут натворили! За смерть Горшенина ответите перед всем домом, перед всеми соседями! Тогда лупить свои глазенки будете! От имени управляющей компании предупреждаю без уклонения от шуток и всего тому подобного: полдня просрочки платежей – и вылетите на улицу к подворотне! Ручки почистить везде. Что это такое, граждане понятые? Ручки… - Женщина опять уверенным шагом двинулась по квартире, уже хорошо зная, куда держит путь. – Потолки… Оконные рамы… Грязь-перегрязь. Антисанитарное состояние жилья предусмотрено Жилищным кодексом с выселением без права предоставления запасного жилищного помещения для проживания населяющих собственников жилья. Обои переклеить! Потолки вымыть! На кухне убрать питомник крыс и грызунов! Команда управляющей компании. Оставляю предписание. Распишитесь в получении, вот тут, - женщина раскрыла перед моим носом свою амбарную книгу на странице, заложенной листочком инструкции, отпечатанной в типографии. – Расписывайтесь, расписывайтесь в получении, чтобы потом не отпирались и не говорили, что управляющая компания вас не ввела в курс дела.

Я не собирался расписываться. Молчал.

- Расписывайтесь в получении! – крикнула грудным голосом женщина, улыбаясь во весь рот, вызывая меня на ее смертоубийство. – Инструкция по выселению без росписи собственников жилья не предусмотрена Жилищным кодексом!

Видя, что я не возьму авторучку, которую она мне совала под нос, женщина из управляющей компании проговорила, сладко вздохнув:

- Ну, под властью участкового инспектора товарища Ленина распишитесь. Распишитесь, как миленький!..

…Возникли и два офицера в красивой военной форме – из какого-то подразделения суда. Кажется, они представились судебными исполнителями. Двое мужчин, один тощее другого, а каждый еще худее Кощея Джамабая  (не мой вкус, клянусь! Никогда в жизни не держал в объятиях тощего мужчину!), вошли в квартиру и остановились в коридоре. Они объявили мне что-то из области законодательства об исполнении судебных решений. Восстановить по памяти не решусь. Меня они ели глазами и одновременно отстранялись к стенке сзади них, так как, видимо, их предупредили, что я бешеный и набрасываюсь. Смысла их прихода я не понял, поскольку с судьей еще ни разу в жизни дела не имел. Но эти двое военных мне говорили, что я обязан по первому звонку открывать входную дверь, не имею права сидеть дома без света, так как все равно электросчетчик, находящийся на лестничной площадке, хочу-не хочу, а выдаст мое пребывание в доме. Но если я не желаю, чтобы возле моей двери в квартиру был установлен постоянный пост департамента судебных исполнителей (или чего-то вроде этого), то я должен открывать дверь немедленно, в любое время суток.

- Проинструктированы? – вдруг спросил меня один судебный исполнитель.

Я пожал плечами.

- Вы не жмите плечами, а отвечай по всей форме. Что ты, не мужик, что ли? Служил в армии или отстегнулся?

Понимаете, я в таком возрасте, который среди людей называют зрелым. Поэтому я отвечаю не на всякий вопрос, который ко мне обращен. Так и с этими людьми, которые зачастили ко мне в дом: впускать их я впускал, потому что был смертельно напуган безобидной подпиской о невыезде, а вот вступать с ними в их бессмысленные разговоры я как-то не решался. Я совершенно не понимал, что им от меня нужно?

- Ты чо, глухой? – выругался грязным матом один тощий судебный исполнитель. – Или ты думаешь, что своим молчанием отмоешься от грязи, какую наволок на наше судопроизводство? Тобой занимаются люди! – грязный мат облил меня с ног до головы. – Я два года служил! Стаж в судебных органах уже шестой год, у него, - он ткнул локтем своего напарника, - стаж в судебных органах переваливает за восемь, а ты смотришь на меня? Не понимаешь русских слов?..

…Но в то время попались мне и другие люди. Зайдя в лифт с какой-то женщиной с верхних этажей, с которой мы не были знакомы, только всегда здоровались, я вдруг услышал:

- Да что же вы терпите над собой, Алексей Иванович? Что им всем от вас надо? Вы виноваты перед Россией тем, что живете один? Да у меня сестра живет одна – что же теперь, повесить на нее все убийства в районе, которые не раскрываются годами? Почему вы не пожалуетесь?

- Кому? – спросил я.

- Да хоть в милицию. Пусть от вас отстанут. Житья от них никому нет. Пристали к хорошему человеку, и вот распускают по всему дому какие-то глупые слухи. Неужели для вас авторитет Лидия Орестовна? Придурочная какая-то… Вот на нее и заявите, чтобы она заткнулась, наконец.

Лифт приехал.

- Да будет вам известно, - продолжила женщина, - эта Лидия Орестовна даже не старшая по подъезду. Слишком много на себя берет…

Автор: НикКуз

Продолжение следует.

Свое мнение о детективе можете высказать по адресу автора: mr-niq@rambler.ru

Благодарю за теплые слова о детективе Сергея из Краснодарского края, Сергея из Санкт-Петербурга, Валерия, Олега и многих других. Счастья вам, ребята!