Неисправимый театрал

У меня тонкая душа. Вот почему время от времени меня можно видеть в кассе театра. Заскакиваю на минутку, хватаю билет – и меня нет. 
А в этот раз забегаю в наш драмтеатр имени Островского – в кассе два парня и две девушки. Стоят у окошка, блин, и советуются, на какой спектакль им брать билет, да на какие места, да на какое число. Я, блин, весь уже изнемог, а они все никак не придут к консенсусу. То одной не то время, то другому неохота смотреть второй раз, то к третьему тетя приезжает из Киева. И кассирша, которую затрахали вопросами, почем билеты да про что спектакль, тоже дошла. Кричит вежливо в окошко:
- Молодые люди! До закрытия кассы две минуты.
Я, блин, обалдел! Две минуты! Мне же еще сдачи сдавать с пятитысячной купюры!
И в этот самый миг, как я подумал о деньгах, одна девушка молниеносно просовывает руку в окошко, хватает кассиршу за горло, притягивает к стеклу и начинает душить. Кассирша на глазах синеет. Другая девушка каким-то, блин, алмазом, в мгновение ока вырезает в окошке дырку величиной со всю деревянную раму, вынимает одно стекло и швыряет его на пол, вырезает второе – на пол. Один парень бежит к двери, запирает ее на засов, другой хватает за горло меня - и мы с ним в обнимку летим в угол кассового зала, я приперт к стенке.
Я, блин, вообще. Представляете? В обмороке! В обмороке я!
- Вы чего, ребята, - спрашиваю, хрипя, - грабите кассу театра?
А девица-стеклорезка тем временем скидывает на пол курточку, змейкой влезает в окошко, и там начинает, видимо, очищать сейф.
И тут вдруг другой парень, заперевший дверь, подбегает в наш уголок, хватает меня за разные интимные места, причем не больно, с затаенным желанием, расстегивает мне брюки, спускает их на пол и начинает играться с моим несчастным членом. При девушке и при кассирше, синее лицо с вылупленными глазами которой я вижу в другой стене комнаты! А меня душат! Парень меня душит! Я тоже синею! Не понял такой способ получения наслаждения. Может, тот парень был некрофил, блин?
- Девочка в театр собралась, - приговаривает некрофил.
Господи, как они все сразу обо мне догадываются? Я же стоял, как каменный, слова не произнес!
И кассиршу душат! Девица как вцепилась ей в шею мертвой хваткой, так и не отпускает. Душительница теперь уже двумя руками держит кассиршу: одной душит, второй схватила несчастную женщину за прическу. Кассирша орет! Боже мой, я никогда еще не слышал, чтобы женщина так вопила. Я, блин, считаю, что женщина вообще вопит лучше мужчины, но эта вопила лучше всех женщин. Но это все философия, а я хочу описать, что происходит в углу со мной, с заложником. Я же заложник, блин!
От силы руки, схватившей меня за горло, я погибаю. От минета, который мне зачем-то делают перед смертью, я удивляюсь. Кассирша в окошке дергается и вопит не своим голосом:
- Отпустите мальчика! Не калечьте ему жизнь!
Я очень хорошо помню этот ее материнский вопль. Я же, находящийся в пограничном состоянии, между асфиксией и оргазмом, стал хрипеть:
- Не грабьте кассу театра! Это сектор культуры! Отпустите кассиршу!
И что-то еще в этом роде. Видимо, от недостатка кислорода, прекратившего поступать в мозг, блин. И тут девица, державшая кассиршу за глотку мертвой хваткой, начинает сцену выяснения отношений с тем некрофилом, который кусает мне член.
- Ты, чего, блин, - говорит, - на моих глазах развратом занимаешься с малолеткой? Ты, чего, - говорит, - вообще, педик, что ли?
А тот ей:
- Я, блин, - говорит, - тебя всегда предупреждал, что я бисексуал, и люблю гей минет.
А тот, который меня держит сзади и душит, блин, смеется из-за моей спины и тоже реплики кидает:
- Да пусть побалуется с мальчонкой, скинет перенапряжение.
Вообще у нас в углу происходила настоящая драма в духе Островского, отчего кассирша, и сама находящаяся в бедственном положении, завопила в мою защиту. Один меня поставил раком, трахал в попку, а руку не спускал с горла. Другой подлез под меня и продолжал делать гей минет, то и дело грозя откусить мне член. Меня крутило и вертело, и кассирша из-за девушки, державшей ее за глотку, видела какие-то метания в нашем углу, и как сверкала моя голая задница, и как меня всего корежило. Тем не менее я оказал сопротивление, блин.
Вдруг я осознал, что мои руки свободны. Я пустил их в ход. Я стал так царапать лицо некрофилу, кто был подо мной, что избавился от него в одну минуту – он отбежал в другой угол и завизжал. Другой насильник слетел с меня сзади со своим стоячим и простерся на мраморном полу. Однако он и не подумал выпустить мое горло, так что на полу мы оказались вдвоем. Я начал уже сипеть, потому что он шел до конца, блин. Он решил погубить мою молодую цветущую жизнь. Ему не нужен был свидетель. Я сипел кассирше:
- Жмите педаль! Жмите педаль!
Я забыл слово «кнопка». Но потом выяснилось, что кнопка вызова милиции у нее была в другом углу. Ужас, блин! Где мы живем?!
Поскольку я кричал не пойми что, кассирша кричала свое:
- Пустите подростка, не портите его молодую жизнь!
А я:
- Жмите педаль!
Мы катались с грабителем по мраморному полу, девка, как привязанная, стояла у окошка, другая девка что-то делала внутри, а четвертый парень скорчился в углу кассы. Я ему исцарапал нос и щеки.
Наша драка на полу закончилась полной победой униженного и оскорбленного. Я не только отцепил душащие меня грабли, но и набил этому парню морду за плохое поведение. Я бил ногами, потому что меня не нужно выводить из себя. И не нужно называть меня «девочкой разбушевалась», когда я вне себя. А этот подонок, который трахал меня в попочку, валяясь со мной по полу и схватив меня за дыхалку, еще смеялся и кричал:
- Смотри, девочка разбушевалась! Девочка разбушевалась!
В общем, это я ему инкриминировать не собираюсь – что он меня трахал. Не могу скрывать, что он трахал неплохо… Но это была ситуация, когда я личным пожертвовал ради общественного. Тут я ему показал, как «девочка разбушевалась». Когда мизансцена в кассовом зале немного успокоилась, я вгляделся в того, кто лежал на полу. Симпатюнька, блин. И член очень приличных размеров. Сарделька по 220 р. за килограмм.
Затем я подошел к девице у окошка и потащил ее за сиськи назад. Она завопила:
- Света, отпускаю!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
И тут же кассиршу выпустила, и новая драка завязалась между нами. Но уже, блин, по-настоящему ожесточенная.
Девка оказалась каратистка или кобудистка. Или уйшуистка? Таеквадистка, блин? Какая-то восточная драчунья. Да еще с действительно уникально длинными и гуттаперчевыми руками. Недаром ее взяли на дело: она могла просовывать свои длани в окошко любой конфигурации. В кассе же театра было не одно стекло, а два. Она продела свою руку в первое окошко, изогнула, просунулась в другое окошко, вывернула руку в плечевом суставе и ухватила кассиршу за горло. И держала ее минут пять, не ослабевая хватку! Все подлые инсинуации в кассовом зале, которые я описал, продолжались едва ли дольше пяти минут. Просто мне, блин, они показались бесконечными.
Так вот, мы с девкой деремся. Что там делает кассирша с другой девкой, не знаю, а только потом выяснилось, что освобожденная кассирша подбежала к соседнему столу и там нажала-таки кнопку. Это, скажу я вам, оказалась, кнопка…
Раздался рев на весь город. Не знаю, что у них там взревело, но взревело так, что мы тут же оглохли. ОНО ревело так, что моя девка, владевшая хитрыми приемами восточных единоборств, присела на корточки и зажала руками уши. В этот момент я ей от души врезал по мордашке носком туфли - девушка пукнула и зареклась когда-либо еще грабить кассы театров. Она валялась на полу рядом с моим вторым поверженным врагом. Но такой кайф продолжался считанные секунды.
От оглушительного ревуна оба парня, наоборот, вернули себе боевую форму, и с таким остервенением набросились на меня, что где уж там былая любовь! Измолотили в котлету. Было разбито мое красивое юное лицо, переломаны ребра, что-то еще, надавали мне пиздюлей по первое число и, сорвав с двери запор, бежали из кассы, бросив соучастницу на полу. Но интересно, что пятитысячная купюра осталась при мне!
Тем временем в кассе происходило вот что.
Другая акробатка, проникшая змейкой в окошко, давно уже, оказывается, из театра смылась! Она обчистила сейф, открыла дверь кассы изнутри, и след ее простыл. Ее сообщники же, захваченные схваткой со мной, потеряли счет времени, и ее упустили. Я нарушил их планы.
Короче, блин! На рев сбежалась с улицы толпа, вбежала в кассу, и первым делом бросилась спасать девушку-каратистку, скрутили меня.
- Ах, бедная девочка, как ее избил проклятый бандит!
Это я – бандит! А я, который едва успел натянуть штаны, был тоже весь избит, с меня текла кровь, в голове шумело. Поэтому меня поручили держать четырем женщинам, а граждане-мужчины побежали встречать милицию. Кассирша из окошка кричит:
- Мальчику испортили жизнь! На моих глазах! Меня душили! Отпустите мальчика! Мальчик ничем не виноват, это она – хулиганка!
Никто, естественно, ее и слушать не хочет: как может быть, чтобы нежная девушка была хулиганкой, а парень – хорошим? У нас же все наоборот: раз ты парень, то ты уже бандит. А все девушки - ангелы. Пока разбирались, я собрал последние силы, и, чувствуя, что приходит мой последний час, рванулся, опрокинул четырех женщин, вцепившихся в меня, и убежал.
Я бежал дворами, в подсознании у меня была четкая мысль: «Попался. Теперь тебя обвинят в ограблении кассы. Никогда не докажешь…». Но я же перед этим перенес асфиксию, теперь – переломы, ушибы. В голове зазвенело, я оглох. Прислонился к какому-то мусорному баку, и присел. Очнулся от толчка ногой. Надо мной стоял мужик с мусорным ведром.
- Иди отсюда, бандит!
Я поднялся. Мужик с ведром отступил, как будто я могу на него напасть. Меня качало. Я сел обратно.
- Алкаш! Допился!
Мужик с ведром снова ударил меня ногой и трусливо отбежал.
- Пошел вон из нашего двора! Пьянчуга! Избили – мало тебе, еще бы поддать, бомж!
Я поднялся и поплелся вперед. Но через несколько шагов снова присел. Мужик оказался возле меня. Он стоял рядом и смотрел, как я умираю.
- Молодой… - вдруг услышал я. – Ты хоть ебался когда-нибудь, подросток?
Я покачал головой – нет.
- Эх вы, подростки… Иди за мной, я тебя ебаться научу, - скороговоркой прошептал мужик.
И увидев, что я не возражаю, быстро пошел к деревянному сарайчику неподалеку. Я пошел за ним. Это был хозяйственный сарайчик на несколько семей. Я ступил в темноту. Мужик тут же схватил меня и притянул к себе. Он дрожал от возбуждения, стал давить мне на плечи. Я присел – перед моим лицом возник его стоячий хуй.
- Мужицкий хуй видал когда-нибудь вблизи? – шептал лихорадочно быстро мужик. – Настоящий хуй взрослого мужика?
Я покачал головой – нет.
- Вот тебе, настоящий. Смотри: это залупа, это яйца. Открой ротик и соси залупу, как будто конфетка. Соси, соси.
И мужик стал тыкаться залупой мне в рот. Я открыл рот – мужик затолкнул мне член до горла. Я поперхнулся.
- Молодой еще, неопытный, - прошептал мужик, которого возбуждало то, что перед ним неопытный мальчишка. – Соси, соси, вот так: чмок, чмок…
Я послушно засосал. Мужик тут же спустил, он меня всего залил спермой.
- Ну вот, теперь не целка. Хороший хуесос, будешь всем сосать всегда, нигде не пропадешь.
И мужик, натянув шаровары, схватил свое ведро и выскочил из сарая.
Я утерся и, благодарный мужику за то, что он не дал мне забыться и умереть на помойке, тоже вышел и поплелся домой.
Позвонил в дверь квартиры – открывает мама. А за ней три милиционера! Родители кинулись ко мне, никогда еще они меня так не целовали. А милиционеры не собирались меня арестовывать, им кассирша все рассказала, они очень вежливо просили меня описать тех, кто на меня напал. Я описал в два счета. Милиционеры прямо по рации передали мои описания, и даже сразу называли фамилии нападавших, надо же! Лукьянов, Васильев, Курилова и Манакян.
- Леша, - рыдала мама, - почему ты сразу из театра не пришел к своей мамочке? В городе объявили план-перехват. Где ты был все эти часы?! Почему не крикнул меня? Я бы услышала! Побежала! Я была бы рядом, мой малыш, мой бедный мальчик, один против своры бандитов! Восстал один против агрессии современной молодежи! Я чувствовала! Я целый день говорила на работе, что у меня колет сердце! И вдруг звонок: ваш сын ограбил кассу театра имени Островского!.. Ты меня видишь?! Ты меня слышишь?! Кивни, чтобы мамочка знала, что ты не в коме!!
Я кивнул
- Он кивнул!!! – не своим голосом завопила мама.
Папа был, как всегда, более деловым.
- Сынок, дай папе слово, что ты больше никогда не пойдешь в театр.
- Он синеет! – снова завопила не своим голосом мама. – У него заплыли глаза!!!
Но к дому уже примчалась машина «Скорой помощи». Меня хотели забрать в больницу, но родители меня отвоевали. Мама загородила дверь своим телом и сколько ее ни уговаривали, что у меня переломы, сотрясение мозга и мне нужен стационар, не отпустила меня, потому что бандиты могут меня преследовать и отравить в палате. Насмотрелась «Крестного отца». Это ее любимый киношедевр.
Уходя, милиционеры сказали:
- Вы будете награждены грамотой за сопротивление бандитской группировке. А ваши родители совершили подвиг, воспитав такого сына. Им также будет вручена соответствующая награда…
…Про меня писали в газетах, про всю нашу семью. Наградили нас почетными грамотами. А двух парней и двух девушек, троих из которых я лично уделал, конечно, поймали в тот же вечер. Оказывается, они затеяли ограбление кассы театра, чтобы сходить в ресторан. Сходили… Лучше бы попросили у меня – я бы им дал свои пять тысяч рублей. Я их скопил за три года в хрюшке – мелочью, конечно.
Начальник отделения милиции уговаривает меня поступить в школу милиции без экзаменов. Но, знаете, несмотря на то, что меня уважает вся милиция и меня ставят в пример начинающим милиционерам, у меня все-таки тонкая душа, и я время от времени не могу удержаться, чтобы не пойти в театр. Мне нравится смотреть, как артисты мучаются на сцене.
Я все-таки неисправимый театрал, блин!

Автор: НикКуз
Теги: Бисексуалы, Гей минет, Подростки