Тезка

Я подал на развод после того, как жена не пришла ночевать. К тому времени у меня наклевывался роман с медсестрой Ниной – у нас ничего не было, но по глазам мы очень хорошо понимали друг друга. Под конец работы я забежал к ней в лабораторию и сказал, что развожусь с женой, и нет ли у нее, где пожить некоторое время? Она была на приеме, но тут же выскочила, побежала во двор к машине, и примчала меня, лихачествуя, в какую-то квартиру. – Мой брат Алексей, ваш тезка, а у меня прием. Алеша, это наш сотрудник Алексей Иванович, он у тебя поживет несколько дней. Устрой его куда-нибудь, я к вам приду утром. = И за ней хлопнула входная дверь. Мы с тезкой остались наедине. Брат Нины лежал в кровати. – Что с вами? – вежливо спросил я. – Нога сломана. = Тезка откинул одеяло и я увидел одну ногу в гипсе от стопы почти до самого паха. – Раздевайтесь, - предложил тезка. = Я снял плащ, пиджак, пошел в ванную, вымыл лицо и руки. Вернулся в комнату. – Вы меня накормите ужином? – спросил калека. – Конечно! = В холодильнике было все, что нужно. Я разогрел ужин. – Спасибо. Мне больше ничего не надо, - сказал калека, - вот только спать вы будете со мной. – Я могу лечь на полу, - сказал я. – А на полу негде и не на чем. У меня нет второго матраса. У меня очень широкая тахта. Как только захотите спать, скажите, я подвинусь. – Хорошо. = Мы посмотрели телевизор – поскакали по каналам. Тем временем Алеша рассказал, что он упал с лестницы в парке. – Был первый гололед, а мы с товарищем махнули в институт через парк. Я поскользнулся и проехался до самого низу. Сначала встал и побежал, а часа через два нога вспухла. Ребята отвели меня в травмопункт, сделали рентген – перелом. Навесили на меня двадцать килограммов гипса… = У меня слипались глаза. – Вы не смогли бы перед сном поменять мне подгузник? - робко спросил Алеша. – Он сухой, просто я лежу в нем с утра. Знаете, напялил сам на всякий случай, если не успею дотянуться до судна. Нина принесла, под тахтой… = Он снова откинул одеяло и я начал впервые в жизни надевать подгузник. Алеша меня научил, как снять старый и надеть новый. – Вообще не надо надевать новый, - передумал он. – Раз вы тут, то вы мне поможете с судном. – Конечно! – Только, знаете, вы поверните тахту перпендикулярно стене, чтобы мы каждый оказались у края и вам не пришлось через меня перелезать. = Я выкинул старый подгузник, развернул тахту – она встала посреди комнаты. Разделся до трусов, погасил в комнате свет и улегся рядом с калекой. Забрался под одеяло. Алеша подвинулся к другому краю. – Я подвинусь к вам ближе, а то еще упаду – меня не поднимешь, - сказал калека. = Общими усилиями мы подвинули его ближе к середине тахты. Мне пришлось лечь на бок. Руку я подложил Алеше под голову. Вторую руку мне девать было некуда – и я положил ее ему на живот. И нечаянно угодил в лобок – пальцы попали в копну волос. У Алеши стоял. Я тут же взял в руку его член и погладил. Алеша часто-часто задышал. Он прошептал: - А вы трусы не снимете? = Я немедленно снял трусы. У меня, естественно, вскочил тоже. Мальчишка мне очень понравился. Он был уже студент, а на вид – подросток. Мне было его жалко. Мы держались за стоячие, перебирали друг другу осторожно яички. Алеша, лежавший головой на моей руке, сделал попытку повернуться ко мне – я пошел ему навстречу, и прижался к нему. Мы стали целоваться. – Я люблю, когда меня в попу, - вдруг прошептал Алеша, весь дрожа от страсти. – А не больно будет? – спросил я. – Нет! - заверил он меня. – И не бойтесь: я сегодня два раза мылся, я чистый, я вообще всегда чистый, и клизму исхитрился себе сделать, как будто чувствовал. = Я помог ему повернуться на животик, и, стараясь не причинить ему нечаянно боли, раздвинул ему ноги. Я поцеловал молодую попочку, хорошо вылизал очко – в него спокойно заходил весь мой язык. Очко Алеши было разработано прекрасно. Кроме того, очко разошлось от предвкушения моего члена. – Можно я еще раз пощупаю твой член? – спросил меня Алеша. – Я хочу понять, какой он толщины, чтобы подготовиться. = Я тут же дал ему в руку свой член и он его хорошенько ощупал. – Можно? – спросил я. – Да, да, я готов! = Я все-таки продолжал слюнить ему очко, потому что я стал перестраховщиком после одного случая. Это было несколько лет назад, когда меня вот так же попросил его трахнуть один мой товарищ, по иронии судьбы его тоже звали Лешкой. А у меня это было впервые в жизни. И я, не долго думая, всунул ему. Он так закричал, что я чуть не стал заикой. Потом я его, конечно, все равно выеб, но намучились мы тогда с ним – век не забуду. Не спали до самого утра. У него это тоже было впервые, но он этого хотел давно, а я – ни сном ни духом. Он меня просто использовал, потому что, как он потом объяснял, он меня увидел в бане и обратил внимание на то, что у меня даже в лежачем положении очень толстый, и он решил сразу дать толстому, чтобы потом мог давать любому. А получилось так, что я ему порвал очко, и он потом недели две не мог ходить в туалет по-большому. Да и сидеть за столом не мог. В общем, я того Лешку запомнил на всю жизнь. И в эту ночь с Алешей я тоже решил подуть на воду. – У меня в ванной на полочке есть крем, - подсказал Алеша. = Я пошел в ванную, взял с полочки крем. – А тебя не пугает, что у меня очень толстый? – спросил я. – Нет, - был ответ. = Я хорошо промазал ему очко – снаружи и внутри, засунув в попочку два и даже три пальца, намазал себе головку. И вот только после этого решился ввести член в очко. – Знаешь, - сказал я, - чтобы я тебе не сломал ногу еще раз, ты перевались чуть-чуть на бок в сторону больной ноги, а здоровую подними как можно выше. Ну, чтобы я на тебя не ложился. = Алеша так и сделал. И вот, лежа на боку, я осторожненько ввел Алеше в попочку член. Он вошел сравнительно легко, хотя Алеша вскрикнул. – Больно? – спросил я. – Нет, нет, хорошо! = И я его стал поебывать. Потом - сильнее. Потом – еще сильнее. Свободной рукой я держал его за член и подрачивал, ласкал ему яички, ворошил лобочек. Алеша забросил голову, прижимаясь ко мне, часто дышал, постанывал, а своей свободной рукой прижимал меня к себе плотнее. Очень скоро он начал спускать. – Спускаю… Сейчас… Спускаю… - зашептал он. – Спускай, спускай, - ответил я, чувствуя, как подступает и у меня. = Мне в руку рванула его сперма. Алеша кряхтел, стонал и вскрикивал, а в это время из его содрогавшегося члена рвалась наружу сперма – густая, липкая, горячая. Когда мой кулак уже не мог ее сдерживать и я выпустил ее на простынь, то понял, что не могу крепиться и я. – Спускаю, Алеша, - зашептал я. – В тебя или вынуть? – Нет, только в меня! – зашептал Алеша. = И я прямо в него стал спускать. Я вдавливался в калеку всем корпусом, на миг забыв, что ему противопоказаны резкие движения. Я так вдавливался в его попку, что Алеша поехал к краю тахты и чуть не свалился на пол. Я его едва удержал. Тем временем я кусал ему ухо – он, повернув голову, отвечал жарким поцелуем. Мы затихли. – Господи, - прошептал тезка. – Какое счастье. Пока лежал в этом гипсе, дрочился несколько раз. Даже подумать не мог, что Господь пошлет мне тебя, Алеша. Не бросай меня, родной. Не уезжай от меня… Давай будем вместе все время. Ты мне нужен, я тебя все время буду хотеть. А когда гипс снимут, то я все равно буду твой по первому твоему желанию… = Мальчишка шептал мне слова любви, какой я, конечно, не заслуживал. Я думаю, что на моем месте так поступил бы каждый. Признаюсь, правда, что в первые минуты после того, как все произошло, я как будто отрезвел, и испугался. Как же это могло случиться – с совершенно незнакомым юношей? Я же развожусь с женой. Обратился за помощью к Нине. Нина привела меня к своему брату… Что же теперь будет? Но брат Нины вел себя, как старший. Он распорядился немедленно снять простынь, бросить ее в стиральную машину, постелить чистую. Эту трудную работу я выполнил под руководством калеки – и немного отвлекся от тревожных мыслей о будущем. Затем я подмыл Алешу мокрым полотенцем, стерли все следы спермы. Когда я уже хотел лечь, вдруг обнаружилось, что сперма на пододеяльнике. Как она туда попала, мы понять не могли. Пришлось менять пододеяльник. Затем я на руках застирал и простынь, и пододеяльник, отжал и тут же погладил. На часах был уже четвертый час утра, когда я рухнул рядом с Алешей. Он не спал: у него стоял. – Дай, дай, - шептал он мне. = Я не понимал, чего он хочет. – Дай мне твой член, я его буду сосать, дай мне его в рот, Алеша! = Пришлось уступить. Кто бы отказал несчастному искалеченному юноше? Он пососал мне так хорошо, как мне не сосали никогда. А у меня это и было всего два раза. Первый раз мне сосал старшеклассник Валька еще в школе, а второй раз делал минет ефрейтор Максимов в армии. Так что сравнивать особо мне было и не с чем. Мы с Алешей перестали кувыркаться, когда уже нужно было вставать на работу. Только прилегли и задремали, как хлопнула входная дверь и вбежала Нина. – Все хорошо? Я так и знала. = Пока она деликатно сбежала на кухню, я натянул трусы, оделся, и тут между братом и сестрой завязалась ссора. Алеша настаивал, чтобы я жил у него еще месяц, пока не снимут гипс, а Нина говорила, что это неудобно и надо бы спросить меня, сколько я еще намереваюсь здесь пробыть. Я сказал, что намерен здесь пробыть всю жизнь. Так и сказал. Алеша это понял по-своему, Нина – по-своему. А я понял свои собственные слова, скорее как Алеша, чем как Нина.

Автор: НикКуз Теги: Подросток, Минет