Увалень

Моя голубая мечта - избавиться от голубой ванны. Все равно лежать в ней мне нельзя - запретил врач, я принимаю душ. В остальное время оттираю эту посудину от грязи. Тру годами! Насколько это трудоемкая работа, знает каждый: чистка происходит головой вниз. Я давно решил обзавестись душем - в уголку ванной комнаты, где в полу дырка стока. Отгородить его занавеской, а на освободившееся место поставить, например, стиральную машину. Иду как-то по двору и вдруг встречаю нашего гастарбайтера, с которым я не знаком, но которого вижу много лет. В своем оранжевом комбинезоне он вечно снует по двору. За эти годы парень превратился в мужика - помню его юношей. Теперь это здоровенный такой дворник, морда - с ковш экскаватора, плечи, грудная клетка - как у танка. И я к нему впервые за все эти годы обратился. Так и так, мы с вами не знакомы, но не смогли бы вы мне помочь вытащить ванну. Сговорились за огромную сумму. Я рассчитывал рублей на 100 - он потребовал 3 тысячи. Вытащить ванну оказалось действительно очень непростым делом. Чугунное корыто надо было не только отсоединить от труб, для чего подлезть под ванну с разными разводными ключами, но потом еще протащить ее в дверь ванной в коридор, из коридора - в отсек, где у нас три квартиры, оттуда - в подъезд, а потом спустить вниз по лестнице на руках. Гастарбайтера звали Юра. Ему помогали еще два парня в оранжевом. Слава богу, вытащили. Пока они волокли ванну к мусорному баку, я ванную подмел, убрал вековую грязь и протер пол мокрой тряпкой. Возвращается один Юра. Я его благодарю, протягиваю, как договорились, 3 тысячи. Он берет - и завязывается разговор, что я тут собираюсь делать дальше. Я ему развиваю мысль насчет душа - в уголку комнатки. Он вызывается сделать. Еще за 3 тысячи. Но уже ему одному. Я согласился. Назавтра была пятница, я отпросился с работы - Юра был у меня с утра. Притащил мешок цемента, ящик плитки, инструмент... Гладко зацементировал участок пола, вылепил сток, вставил в него специальный пластмассовый фильтр из старой развязки, покрыл уголок ванной кафельной плиткой, сделал бетонный бортик и облицевал его тоже плиткой. Работал до ночи. Включать воду запретил. Назавтра пришел и все тщательно проверил: как лежит бетон, как держатся бортики, не отваливается ли плитка. Затем дрелью пробил вверху в стенах дырки и укрепил трубку душа и держалки для алюминиевой трубки, на которую надо вешать пленку. Опять работал почти до ночи. В воскресенье пришел к вечеру и разрешил впервые принять душ. Все тщательно обследовал - бортики, кафель, сток... Сначала включили просто воду. Вода ушла. Переключили на душ - тоже ушла в сток. Нигде не проливается, не выливается, цемент не плывет, плитка держится. А пускали специально кипяток. Я ему отдаю его 3 тысячи рублей, благодарю. Он топчется, не уходит. Я думаю: <<Бутылки, что ли дожидается? Вроде гастарбайтеры - люди не пьющие, у них там, в Узбекистане или в Казахстане, пьянства нет>>. Не уходит! Еще раз облазит свою душевую конструкцию на четвереньках, проверяет бортик, кафельную плитку... И, наконец, говорит: - Можно я у вас душ приму? - Конечно! Пожалуйста! Вот мыло, вот полотенце! = Как же мне это самому в голову не пришло! Деликатно ухожу - он остается в ванной. Слышу - полилась вода. Он плещется. И кричит из ванной: - Алексей Иванович, не потрете ли спинку гастарбайтеру? = Захожу в ванную - и вот тут обнаружился первый недостаток душа: как потереть человеку спинку, когда он стоит весь голый, в полный рост, на него льется вода? Выключить воду? - А вы хотите принять душ? - спрашивает. - Вы же из-за меня три дня не мылись. - Вообще хотел. - Так давайте! Сюда заходите! = Что ж, резонно. В комнате раздеваюсь - и становлюсь к нему под душ. Хорошо!.. - Стекает в сток? - Стекает, видите? = Смотрим вниз: - Вижу! = А сам вижу, что у него член, как труба: полустоит и в диаметре, как сток. - Стекает! Но там нигде на пол не проливается? - спрашиваю специально, чтобы отвлечь его внимание от моего члена, который по-ребячески просто вдруг вскочил. Он высовывает голову за занавеску, смотрит: - Нет, не проливается! Пол сухой! = Я быстро отвернулся к нему спиной и стараюсь погасить вспышку - положить член. Не получается. Вдобавок кабина вышла маленькая, на одного, а нас-то двое, так он все время на меня наступает, и я постоянно к нему, как прилепленный. Раньше даже мысли не было ни о чем подобном! А тут, можно сказать, угодил в ощип. Секс с гастарбайтером! Стою к нему задом, мою себя водой, которая на меня льется, а мне прямо в задний проход упирается его полустоячий водосток. Я чувствую его! Что делать? И тут он услужливо начинает мне мылить спину. Я думаю: <<Все. Мне хана. Мы же живем в одном дворе, он про меня теперь узнает! Господи, не допусти до греха!>> А член предательски стоит, и чем дальше Юра меня трет, тем он встает больше. А когда я согнулся, то задницу-то слегка выпер - и Юра уже не касается меня своим членом нечаянно, а в меня прямо уперся: тесно же. И этот член уже не мягкий, не полустоячий, а стоячий вовсю! Твердый! Каменный! Гранитный! И тут я пошел беде навстречу: повернулся к нему лицом и говорю: - Спасибо, больше не надо, хорошо намылили... = И откровенно своим стоячим уперся в его яйца. Так получилось, поскольку я немного ниже его ростом, и, кроме того, у него член вознесся, как петух, а у меня уперся в него, как стрела. Так и получилось, что я ему опираюсь в яйца. Но они у него не висячие, а втянутые в живот. Тоже тугие, как и он сам. А он - я тут только его разглядел - весь налитой мускулами, жиром, от воды блестящий, - ну, точь-в-точь пупс-голыш. От нашего соприкосновения Юра нисколько не растерялся. Вода сверху льется, а он спокойно говорит: - Тут и не захочешь, встанет, Алексей Иванович. Вы не стесняйтесь. Только не говорите никому, особенно ни слова Татьяне Петровне. А то сегодня я здесь, а завтра - к себе домой в Кувасай. Она меня ценит за силу и за добросовестность. А так все время грозится, что вышлет на историческую родину. - А кто это, Татьяна Петровна? - Неужели ее не знаете? - Нет. Впервые слышу. - Ну, вы даете. Это ж главный инженер вашего ДЭЗа! Живете - и не знаете... - Она вас должна ценить, - говорю ему, - за то, что вы не пьете. - Она за это-то и хочет меня выслать. Ей нужно, чтобы пил. А я не пью. - Почему нужно? - Чтобы у человека уязвимость была и им можно было легко манипулировать. А я не пью - и она меня не любит. Посылает меня на крышу сбивать сосульки. Вы же видите мою комплекцию: ну, разве я могу на крыше? И стропила могу продавить, и сам упаду. Туда надо кто легкий. А она мне это ставит в зачет: отказался от работы. Ну и так на каждом шагу. = От такого разговора у нас у обоих упали. Стоим, разговариваем. Он мне мылит грудь, я ему мылю грудь, он повернулся спиной, я ему намылил спину, потер... А он мне все рассказывает о бурной, конфликтной и полной невероятных человеческих сложностей жизни нашего ДЭЗа. А я даже не знаю, где он находится. Вот до какой степени я отдалился от народа. За этим деловым разговором всякие мысли о возможном грехопадении, естественно, улетучились. И слава богу! Вода льется нам на головы, мы вертимся под струями, прижимаясь друг к другу уже по-братски, и время от времени Юра хозяйски выглядывает из-за занавески и радуется: - Пол сухой! Плитка не отпадает! = Распарились. Выключили воду, вытерлись, надели трусы и пошли пить чай. А на дворе уже ночь. - Куда вы пойдете, Юра? Оставайтесь ночевать, а утром пойдете на работу. - Да мне же, Алексей Иванович, к семи утра, мне в шесть вставать! Я вас не хочу будить! - Я и сам, Юра, встаю в шесть. Вот, завожу при вас будильник... = Попили чай, а пока пили, я узнал о дэзовских дрязгах еще больше! Оказывается, их Татьяна Петровна, говорят, находится под подпиской о невыезде! Ее подозревают в убийстве бухгалтерши Раисы Нефедовой. Ту нашли в сквере с ножевыми ранениями месяца три назад. А эта Нефедова и Татьяна Петровна обе приехали из Полтавы, обзавелись тут трехкомнатными квартирами, сейчас идет прокурорская проверка, честно ли они получили эти квартиры, потому что в этом факте может оказаться главная зацепка к убийству Нефедовой. Есть подозрение, что Татьяна Петровна ее <<заказала>>, наняла киллеров, а киллерами может быть кто угодно, любого слесаря возьми - готовый киллер. Прокуратура проверяет всех слесарей за десять последних лет. Но даже если установят, что квартиры получили неправомерно, выселять никого не будут, потому что у Татьяны Петровны двое малолетних детей, а муж раньше работал в милиции, теперь на мясокомбинате... Так, за страшными разговорами об уголовном мире ДЭЗа, прошло скромное застолье, и мы легли спать. Расстелили на полу, так как у меня всего одна кровать, но Юра такой здоровый, что мы испугались, как бы кровать не обрушилась. Сняли тюфяк, постелили на полу... И тут же я стал засыпать. Все-таки на часах полпервого ночи, а вставать в шесть... Но проснулся минут через пятнадцать: держу Юру в объятиях, он заключил в объятия меня. Целуемся, как угорелые, под одеялом стоячие хуи трутся друг о друга, высекают искру! Юра целует меня в губы взасос, сосет мне сиськи, облизывает подмышки - я захожусь. Это же мои эрогенные зоны! Спускается головой и заглатывает в рот член, и тут я обнаруживаю, что его член тычется мне в рот - он повернулся валетом. Я жадно захватил его член в рот, сосу, не отпускаю! Одной рукой обнял его за огромные ягодицы, глажу их, эти гладкие шары, а другой рукой вгоняю себе в рот, заполненный его хуем, яйца. Им влезать некуда, а я все равно засовываю. Он мычит откуда-то от ног - и я понимаю его с полуслова: <<Больно>>. Еще бы: я же его яйца давлю силой! Отпустил, конечно. И не могу насосаться хуем. Юра хочет вывернуться и снова лечь голова к голове, а я не могу отпустить: закусил и сосу. Но все же вырвал он из моего рта свой водосток - и я ощутил на своем лице его жаркие поцелуи. И так он всосался мне в рот, что этот поцелуй мне не забыть никогда. Наверное, у них там в Кувасае так кусают: я спустил, не притрагиваясь к члену. Он тоже. Друг на друга выплеснулись... Содрогались и кряхтели в унисон... Спустили. Я на него, он на меня. Он меня из объятий не выпускает. И шепчет вдруг: - Алексей Иванович, какая у вас в попочке дырочка... Туда мой палец целиком входит... А у меня закрытая розочка... Можно я вас в дырочку поцелую? Немножечко? Чуточку? - Сейчас, Юра, не нужно, я устал... - Понимаю... = Лежим на тюфяке, тяжело дышим и обнимаем друг друга поневоле: тесно. Не до сна. Минут через пятнадцать я шепчу: - Спишь? - Нет, что вы! = Я закинул на его бедро ногу. Лежим. Он взял мою ногу и подтянул повыше. Я сумел еще повыше. Он руку свою скромно запустил мне в попочку - и палец в дырочку... Без слов поняли друг друга. Он мне под поднятую ногу просунул свою ногу и возле дырочки оказался его член. Я задрал ногу совсем высоко - положил ему на плечо. В таком положении дырочка должна растянуться и открыться еще шире. Так и вышло: его здоровенная головка мягко-мягко, медленно-медленно вошла в мои недра, и я затрепетал от наслаждения. А он обнимает меня ручищами своими, целует мне лицо и шепчет: - Алексей Иванович, а завтра так будем? - Будем, Юра, будем. = Он после этих слов чуть-чуть оттянул свой член и снова вошел до волос. - А послезавтра? - И послезавтра... = Снова так же. - Давайте всегда? - Давай... = Так меня заебал кротко, вежливо, с глубоким чувством, с уважением. Мне бы даже хотелось иногда, чтобы он был грубее, резче - я сам тогда начинал подмахивать, но у него, видимо, такой стиль. Он и в движениях вообще сам по себе такой парень: увалень. Неспешно двигается, рассудительно говорит. И воспитан очень хорошо, в восточных традициях: уважает старших, не хамит. Ебал меня, не вынимая, до самого звонка будильника. Мы даже оба вздрогнули от его звука. - Еще немножко, еще минутку, Алексей Иванович, прошу вас... - Конечно, конечно, Юра... = И после этих слов Юра стал кончать. Вошел в меня не то что всем членом, а всем телом! Он вздыбил меня на себя, сам повернулся на спину, и его член впоролся в меня снизу и как бы с размаха. Я висел над ним, поддерживаемый его сильными руками, из меня текло, а Юра все спускал и спускал. Кончил. Опустил меня на свое большое тело, обнял, как ребенка. - Я же не дома, - зашептал он виновато. - Я ни с кем, ни с кем тут не встречаюсь. Вы первый... - За все годы, что ты тут работаешь? - За все... Я, Алексей Иванович, верный... Я вам изменять не буду... Пора в душ. = Мы стали собираться на работу.

"Увалень" Автор:НикКуз Гей рассказы бесплатно