Высокая любовь

- Боже, как он ее любил! Он был от нее без ума! Мне всегда казалось, что они были созданы друг для друга самим Господом Богом! Но смерть все-таки разлучила их.

Мы с Колей лежим в кровати, и Коля рассказывает мне историю любви его бывшего друга Ильи. Илья умер после того, как умерла его жена.

- Когда ее не стало, он думал, что не выживет, и все мы боялись, что он отдаст Богу душу, так сильно он исхудал, и так весь как-то пожелтел, сделался пергаментным. Но прошло несколько месяцев, и он стал оживать, постепенно возвращаться к жизни. Но все равно смотреть на него было жалко.

Я кладу Коле руку на яйца и начинаю их перебирать, как цирковой жонглер мячики. Коля не может остановиться – воспоминания о его близком друге захлестнули его, он продолжает живописать страдания Ильи:

- А как героически он ухаживал за ней! Если бы ты только видел его в те дни! Я и то не мог на него смотреть. Он метался между больницей и домом, приносил ей кашку, творожок, котлетку – все, что она ни попросит. Он ее обожал.

Яйца Коли становятся тугими, собираются в комочек. Член начинает твердеть. Я запускаю пальцы в густую поросль волос на лобке. Я расчесываю волосы, отчего член Коли твердеет.

- Помню, как он впервые поговорил с врачом, и тот ему сказал, что она больна неизлечимо. Боже, передать не могу, как он страдал!.. Я, конечно, всегда был рядом. Помню, приезжает поздно вечером из клиники, весь худой, изможденный, на лице капли дождя и даже снежинки. Суровая зима, холод, ветер, а он, без шапки, проделал весь путь от больницы до моего дома пешком. В тот вечер он решительно отдался мне, прося меня, как ребенок: «Коля, Коля, возьми меня!» Ах, как его брал! Ну, как ты меня...

Член Коли стоит в моей руке колом. Я начинаю гонять шкурку вверх-вниз. У меня у самого давно стоит, но Коля – весь в воспоминаниях о несчастном Илье.

- А сколько раз он предлагал врачу отдать ей свою кровь! Боже мой, сколько! Двести, триста! И всякий раз ему отвечали: «Илья, поймите, у вас с Изабеллой разные группы крови!». Но он не верил. И он мне говорил со слезами на глазах: «Неужели наша медицина столь бессильна, что не может одну группу крови переделать в другую?!» - и в голосе его, и в интонациях было столько горестного отчаяния, что я передать тебе не могу.

Я дрочу Коле, он начинает даже изгибаться талией, потому что его забирает, я сам готов спустить, потому что трусь членом о волосатую ляжку Коли, мне хорошо, я так люблю кончать, но мне хочется, чтобы он закончил первым. Коля сгибает ноги в коленях и задирает их, открывая мне путь к своей попочке.

Моя голова – под одеялом. Я лижу ему анус, и слушаю рассказ о неимоверных страданиях Ильи:

- Вспоминаю лето. Одно из лет. Жара, зной, мы с ним в поле, кругом качают головками от легкого ветерка васильки, колосья выше человеческого роста, значит, уже как минимум август. Мы ложимся на стерню и он сует мне в рот свой член: «Возьми, - просит, - возьми, Коля!» Но я боюсь – все-таки мы в открытом поле. Вдруг за нами кто-то наблюдает? «Никто не наблюдает, мы во ржи, нас никто не видит, возьми!» - и я беру его член в рот, и он так пряно, так сильно вонзается в меня, что я не смогу забыть этого эпизода никогда.

Тем временем его анус живет отдельной жизнью. Он разбухает бантиком. И тогда я не выдерживаю испытания любовью к Коле и, вылезши из-под одеяла, забираюсь на Колю, вправляю рукой свой член ему в анус и вдвигаю.

- Ах! Ах! Мне больно! – стонет Коля.

- Не больно, не больно, - шепчу я, - мы это уже делали несколько раз, не больно, Коленька, тебе не больно, тебе приятно.

И я двигаю членом взад-вперед, забираясь головкой все глубже и глубже. Я втыкаю ее глубже, глубже, и даю правильные советы:

- Расслабь колечко, не сжимай его вокруг моего члена, не делай кольцо узким, делай его, наоборот, широким, как вход в пещеру, таким большим, просторным… Вот так…

Коля задирает ноги еще выше и сам кладет их мне на плечи. Чувствуется, что ему стало приятно мое проникновение. Я ебу его, держа его за шею, целуя его в губы. И Коля в ответ открывает рот, и его язык сплетается с моим. Мы сливаемся воедино, нам хорошо. Я беру рукой его член и подрачиваю его. Мы размыкаем уста, и Коля, задыхаясь от моих телодвижений, продолжает свой рассказ:

- Ах, как я любил… сосать ему, моему любимому Илье!.. Ах… Ты не можешь себе представить, какой сладкий… Ах…  у него был член! Огромный, трубовидный такой, толстый, с огромной… Ах…  головкой со шкуркой, которая увеличивала головку в два раза. И я, бывало… Ах… так раскрываю рот, что вся его головка со шкуркой ко мне в рот войдет… Ах… а он возьмет рукой и шкурку сдвинет – и я ощущу на языке сладковато-солоноватую плоть его головки. Ах, это было незабываемо!

Я закрываю Коле рот поцелуем, наши языки вновь сплетаются, внизу я его ебу изо всех сил, а языком ласкаю его сладостную пасть, в которой когда-то был здоровенный член страдальца Ильи.

- Неужели у него был такой член, что даже не вмещался тебе в рот? – спрашиваю я.

- Представь себе! Не влезал! Огромный, огромный! И длинный… Как наши с тобой два.

Я целую Колю, он не только поднял мне на плечи ноги, но и обнял меня своими нежными руками.

- Ах, - слышу я, - как мне хорошо с тобой, Алеша! До чего же хорошо ты это делаешь!

- Что делаю? – спрашиваю я.

- Ну, это.

- Ну, что «это»?

- Ах, ну, это самое.

- Скажи, что «это самое»?

Коля обхватывает меня и притягивает мое лицо к своему. Мы целуемся. Я чувствую, что он не может произнести слово «ебля», но мне хочется, чтобы он сказал это слово, мне не хватает этого слова.

- Скажи, что тебе нравится? – требую я.

- Хорошо, я скажу, но ты меня не будешь презирать?

- Нет.

 - Ты хорошо… Делаешь это. Ах, как мне хорошо, Алеша! Мне хорошо!

Он, кажется, собирается спускать. Я настаиваю:

- Скажи, что тебе нравится, скажи, Коля!

- Мне нравится… Мне нравится, как ты меня… Ах!.. Ах!..  Ебёшь! - Почти кричит он, и его член под моим животом содрогается, выбрасывая гроздья спермы.

Он и выговорить не может предложение до конца – горло перехватывает спазм. Он хватает рукой свой член, чтобы смягчить острую боль от выброса спермы. И тут кончаю я. В Колину попочку. Она подо мной размягчается, становится ватная и резиновая одновременно. Мне так хорошо всегда с Колей в последний момент, когда он выбрасывает из головы предрассудки насчет того, что ему больно, и просто отдается.

У него попочка просто создана для члена. Широкие бедра, пухлые ягодицы, мясистые, оттопыренные. Вид сзади и привлек меня к Коле. Сначала я просто потер ему спину – мы встретились с ним в бане. Потом потер он мне. Между нами даже намека не было на интимные отношения. Встретились в бане в другой раз – и снова оказали друг другу услугу, но уже разговорились. А я, когда тер ему спину, просто, можно сказать, изошел слюной, глядя на его попочку. «Боже, - думал, - она же предназначена для меня! Но как ее завоевать?» И вот, на третий или на четвертый раз пошли с ним из бани вместе, было жарко, и я предложил ему зайти ко мне в гости. Зашли. Остался ночевать, легли… А пока он ходил по квартире, я глаз не сводил с его спины. Он вскружил мне голову.

И вот, наконец, мы с Колей в постели. Конечно, совершенно голые – мы же и в бане уже много раз видели друг друга голыми. Я незамедлительно положил руку ему на попочку – и вдруг почувствовал, что Коле это не неприятно. Мы оба делали вид, что засыпаем. Во сне мы обняли друг друга, и я поцеловал его прямо в губы. И Коля ответил мне поцелуем. И тут он вдруг сказал мне:

- Ты, наверное, удивишься, если я сделаю тебе одно признание: у меня был уже контакт с мужчиной. Этот мужчина… Этот мужчина был, как все бисексуалы, женат, но я ему очень нравился. Он изменял жене со мной. Но Господь Бог наказал его за измену: его жена заболела и умерла… Ты случайно не женат?

- Нет, - успокоил я Колю.

Мне стало так жалко бедного Колю, я ласкал его, а Коля мне рассказывал о своем сердечном союзе с Ильей, который души не чаял в своей жене.

В первую же ночь я овладел Колей: я больше не мог терпеть. Я хорошенько смазал ему попочку «Бархатным» кремом, и, не предупредив его, вошел в его попочку до упора. Коля, помню, задохнулся от неожиданности, потому что в этот самый момент он мне рассказывал, как Илья познакомился со своей будущей женой. Он нес ее на руках по Одесской лестнице наверх, по той самой лестнице, где Сергей Эйзенштейн снимал свой знаменитый кадр из фильма «Броненосец Потемкин». Ему было тяжело нести, но он так любил Изабеллу, что донес ее до самого верха. И тут я в него вошел. Коля захлебнулся, крикнул:

- Больно, Алеша! Мне больно! Больно! Скорее выйди из меня! Сжалься надо мной, Алеша! Больно!

Но это было, поверьте, свыше моих сил. Его попочка была для меня создана! Пухлая, оттопыренная, прямо для меня, она меня к себе манила, и я не сжалился. И правильно сделал. Через минуту-две страданий Коля вдруг стал мне подмахивать и стонать. Ему сделалось так хорошо, что он спустил прямо подо мной. Я почувствовал это по сокращениям ануса. И вот тогда я тоже кончил.

Это было в первый раз. После было еще несколько…

Теперь мы с Колей часто вместе. Я знаю все про Илью, про его высокую любовь к Изабелле и про ее раннюю кончину. Я люблю слушать рассказы Коли об этой парочке, потому что их соединяло очень высокая чувство.

Сладкий автор: НикКуз

Теги: Вид сзади, Бисексуалы